credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Истинный образ. Р.3. Социальные ереси


ХXI

 

СОЦИАЛЬНЫЕ ЕРЕСИ

 

Катаризм появился и получил свое развитие в XI-XII веках, в контексте великого евангельского пробуждения, среди бурлящих всплесков других движений, более или менее новаторских, более или менее народных. В то время он выявился как наиболее абсолютистское из этих движений, и, разумеется, он и был таковым: непримиримый касательно невиновности Бога Любви в существовании зла и смерти, требовавший буквальности прочтения евангельских заповедей и их применения, он до самого конца придерживался своей логики спиритуальной интерпретации Слова Христова. Он единственный отбросил всякую возможность компромисса с Римом, заявив о себе как о контр-Церкви со всей легитимностью апостольского наследия. И он также единственный не имел возможности эволюционировать, в связи с абсолютным и завершенным характером его доктрины Откровения и Спасения.

 

Поэтому, к примеру, он остался в стороне от великого апокалиптического и пророческого урагана, сотрясавшего западноевропейское Средневековье, начиная с трудов и особенно комментариев к трудам Иоахима Флорского между XIII и XV веками: другие движения, вдохновленные теми же голодом и жаждой Евангелия – вальденсы, францисканцы – могли интегрировать его элементы, пропуская их через собственную рефлексию; а новые движения, рожденные уже после опыта этих первых евангельских порывов, довели апокалиптические надежды до предреволюционных крайностей; а катаризм так и остался на дороге исключительно небесных надежд.

Что может быть более несовместимо, чем дуалистическая метафизическая система, помещающая вечность Добра в другой мир, единственный, истинный мир, и надежды на осуществление Добра в этом мире (мире зла, согласно катарам), в Царствии Духа (а также социальной справедливости, как это преображалось в народной религиозности), которое должно, наконец, настать после Царствия Отца и Сына? Францисканцы-спиритуалы и итальянские апостолики, подхватившие и расширявшие пророчество о трех эпохах Иоахима в XIII и XIV веках, создали миф о новом императоре Фридрихе, восшествие на престол которого будет означать разрушение развращенной Церкви и начало эры Духа. Вальденсы включили персонаж Антихриста в свою религиозную мысль, но, когда они развивали эту символическую и рационалистическую концепцию, близкую к гуситской логике, чем больше они размышляли об извращениях Церкви Римской, тем больше Антихрист принимал у них образ папы и императора.

Возможно, это тоже было исторической причиной гибели катаризма – то, что в ходе Истории он оказался неспособен эволюционировать?

 

СПИРИТУАЛЫ, БЕГИНЫ И ИОАХИМИТЫ

 

Три эпохи, семь состояний Церкви… Пророчество, полученное в результате озарения, Иоахим Флорский основывает на подробном библейском и апокалиптическом символизме. Три эпохи истории соответствуют следующим периодам: эпоха Отца – периоду Ветхого Завета; эпоха Сына – периоду Нового Завета; эпоха Духа – периоду благодати и свободы, который только должен наступить. Семь состояний Церкви связаны с тем, как будут сломаны семь печатей в Откровении Иоанна: Ангел шестой печати возвестит эпоху Духа. Эта эпоха Духа станет, согласно Иоахиму, временем «изобилующей благодати, полноты разума, освобождения, созерцания, любви, друзей, детей, света дня, лета, лилий, пшеницы, и слова, всецело преисполненного свободы, согласно тому, что сказал апостол Павел: «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17).

Ученики и комментаторы Иоахима, «иоахимиты», во второй половине XIII века написали такие толкования – исследования его текстов, которые соответствовали вполне земным надеждам на наступление золотого века. В эпоху Духа счастье не удаляется в другой мир после смерти и воскресения. Кроме того, эта эпоха, как связанная с эпохой Сына и Его Евангелием, должна означать глубинное обновление Церкви, и даже ее новое основание. Основание на Иоанне, евангелисте Апокалипсиса и духовного Евангелия, но уже не на Петре, апостоле преходящей и построенной Церкви? Наиболее значительные из иоахимитов произвели большое впечатление на францисканцев с так называемой «спиритуальной» тенденцией. Эти последние своим рвением к евангелизму и абсолютной бедности противостояли послаблениям братьев своего же ордена в Лангедоке и Италии.

Этих спиритуалов характеризует прежде всего уверенность в том, что орден Франциска Ассизского – это новаторский орден в истории Церкви, провозвестник эры Духа и шестого состояния; понемногу сама фигура основателя стала ассоциироваться для них с ангелом шестой печати и даже с Христом, раны Которого отразились в стигматах Франциска. Это достаточно далеко от катарского Христа без распятия. Спиритуалы особо расширили видение и переживание распятия, которое францисканская чувствительность собственно привнесла в средневековый католицизм.

Орден обновленной Церкви ни в коем случае не мог быть скомпрометирован или испорчен компромиссами века сего: спиритуалы были сторонниками возвращения к чистоте идеалов Франциска, как в области бедности, так и в области евангелизма. Они упрекали францисканскую общину в том, что она принимала все более и более клерикальные правила, и понемногу соглашалась на владение движимостью и недвижимостью: они, наоборот, восхваляли верность Франциску и его первым товарищам, видя в Usus pauper, абсолютном «обычае бедности», единственное истинное францисканское правило, соответствующее Евангелию. Они ходили одетые как «Поверелло» из Ассизи, в одну и ту же грубую шерстяную ткань, которая со временем превращалась в лохмотья, и проповедовали Евангелие в выражениях, близких к народным чаяниям.

Их лидером в Лангедоке был Пьер Дежан-Олею, который, несмотря на определенное количество неприятностей, как со стороны генерала, так и провинциала францисканского ордена в Провансе, окончил в мире свою жизнь в монастыре Нарбонны в 1298 году. По прошествии нескольких лет, его могила стала объектом благочестивых паломничеств и церемоний, и даже начала почитаться как место упокоения святого. При жизни он написал множество комментариев к Писаниям, которые были осуждены орденом и сожжены, но большое количество все же дошло до нас, особенно либеллы и опускулы, переведенные с латыни на окситан, для большего понимания не очень образованных братьев и верующих, в характерной для лангедокских спиритуалов заботе о близости к христианскому народу. Его последователи в Безье, Каркассоне, Нарбонне, как братья-спиритуалы, так и их светские друзья – бегины и бегинки третьего францисканского ордена – в начале XIV столетия тоже столкнулись с проблемами.

После того, как лангедокские спиритуалы, с молчаливого согласия своего ордена, стали участвовать в народных городских бунтах против злоупотреблений Инквизиции, особенно в Каркассоне на рубеже XIII-XIV веков, они пали жертвами различных следовательских миссий в 1300 и 1304 гг. Тем более, что они все резче обличали распущенность францисканских обычаев, по сравнению с духом святого Франциска. В 1312 г. Папский Авиньон достаточно серьезно одернул их защитников, особенно итальянского теолога Убертино де Казале. Затем последовали преследования и насилия протестующих братьев, которых их орден назвал «недисциплинированными». Из монастырей в Безье, Нарбонне и Каркассоне в 1316 г. они были приведены в распоряжение Римской курии, которая двадцать пять из них передала Инквизиции, а Бернат Делисье отправился с ними, чтобы их защищать. Анжело Кларено, итальянский спиритуал, так свидетельствует об их мученичестве:

 

«Братья наложили на них покаяние, согласно правилам ордена; они передали двадцать пять братьев в руки Инквизиции, а четверо из них были сожжены живьем, за то, что они утверждали, что правила святого Франциска имеют ту же ценность, что и Евангелие...»

 

С костра в Марселе в 1318 г., когда погибли четверо обвиненных курией, начались казни спиритуалов. В то время, как францисканцы в Провансе были такими же эффективными инквизиторами, как и доминиканцы в Лангедоке, лангедокские францисканцы, в массе своей спиритуалы, стали на сторону угнетенного населения, и хотя их орден больше их не поддерживал, все равно выступали против злоупотреблений доминиканской Инквизиции. С тех пор они стали новыми жертвами травли, иногда организуемой их собственными иерархами. Тезисы теологов-спиритуалов – Жерардо де Борджо Сан Доннино, Пьера Дежана-Олейю (через двадцать пять лет после его смерти), Убертино де Казале, Анжело Кларено были официально осуждены одни за другими. Дорога святого Франциска, показавшего высочайшее выражение идеала евангелизма и бедности, какое только могло дать то время, в своей абсолютной форме вела на костер точно так же, как катарский или вальденский евангелизм. Нищенствующие ордена не могли обновить католическую Церковь, не заплатив цену соглашательства.

Следует сказать, что с точки зрения Римской Церкви, спиритуалы проповедовали анархию. Хотя они были учеными клириками, которые всегда и безусловно, от начала до конца, стремились сохранить право на евангельские поиски за клиром,  и никогда не предавались эксцентричным пророчествам, а их писания - по крайней мере, Пьера Дежана-Олею – свидетельствуют о ревностной и достойной религиозности, за ними всегда следовали, охваченные  несколько большим энтузиазмом, толпы христианского народа, которые их слушали. Это привело также, в Провансе и Лангедоке, к возникновению параллельного светского движения, францисканского третьего ордена, духовно вскормленного диссидентскими братьями - бегинов и бегинок, судьба которых, в отличие от северных бегинов доминиканского третьего ордена (бегинки Брюгге), была трагической.

И еще раз женщины продемонстрировали большее рвение, а движение бегинов, как в своем выражении, так и в завершении, в Лангедоке характеризовалось наличием очень сильной составляющей женской религиозности. Однако бегинки были не очень похожи на совершенных катаров предыдущего столетия. В первой четверти XIV века в Безье, Монпелье и Нарбонне это были очень экзальтированные женщины, чрезмерно вовлеченные в споры о бедности, требуемой спиритуалами, смешивающие видения и апокалиптические пророчества, и даже имеющие личный мистический опыт. Если вначале их бьющая через край спиритуальность была вызвана собранием либелл Пьера Дежана-Олею, которые были переведены для них на окситан, то вскоре бегины и бегинки полностью отбросили авторитет францисканского ордена, после чего папство распустило этот третий орден, как слишком неудобный, и даже объявило его еретическим. Последние реестры Инквизиции Каркассона сохранили для нас ужасные реалистичные свидетельства о кострах бегинов и бегинок в Безье, Нарбонне и Люнеле в тот период, когда среди жертв Инквизиции уже оставалось мало катаров. Местные жители приходили смотреть, как сжигают их родителей, друзей, матерей, сестер, а потом благоговейно собирали их останки из едва остывших костров. Известно, что «еретики» имели обычай собираться на могиле Пьера Дежана-Олею, участвуя в церемониях годовщины его смерти в Нарбонне и комментировать его апокалиптические писания.

Реестр инквизиторов Жана де Бёна и Жана дю Пра (1323-1327), где упоминается о печальном конце последней известной катарской верующей, Гильельмы Турнье, в «муре» Каркассона, почти полностью посвящен бегинам и бегинкам. Так, к примеру, мы можем прочесть свидетельство Эрмессенды Грос, из Гиньяка, относительно На Прус Боннет, бегинки из Монпелье, находившейся в то время в заточении в Каркассоне.

 

«Означенная Прус Боннет говорила, что она получила Дух Святой, и что она имеет благодать Божью столь же совершенную, сколь и благословенная Мать Господа Нашего, и что она может перемещаться в любое место в мире, в то время, когда люди будут говорить, что она остается на месте, и тем не менее, где бы она ни была, Святой Дух следовал за ней, и что веря в это, она не умрет плохой смертью; и поступая так долгое время, она никогда не желала исповедоваться, поскольку она говорила, что таинства Церкви… ничего не дают для Спасения души!»

 

Та же дама Прус Боннет, допрошенная инквизитором в 1325 году, рассказывает о своих многочисленных личных мистических видениях: четыре года назад? она была на монашеской службе в церкви Братьев-миноритов в Монпелье. Под конец мессы церковь словно бы опустела:

 

«Господь Наш Иисус Христос перенес ее Дух, то есть душу, на первое небо, и там она увидела означенного Иисуса Христа в человеческом образе и в Его божественности, и когда Он явился перед ней, то словно бы пронзил ее сердце... и от Него исходили лучи света, более ясные, чем лучи солнца, которые осияли ее и все вокруг; и тут она увидела ясное и четкое видение божественности Божьей, которое проникло в ее сердце и дух…»

 

Прус, в своих показаниях рассказывает, что тогда она обратилась к Христу на интересной смеси языка ойль и окситан, который писарь Инквизиции достаточно тщательно переписал: Ne sunt de mi, Seigneur, tant gratias causes («Господи, столь великая благодать не для меня»), и Господь ответил ей на том же языке: Si bien les ty donneray maiours sol que tu mi siees fidels («Я одарю тебя еще большей благодатью, лишь бы ты оставалась Мне верной»). И в свете своего видения Прус положила голову к ногам Христа.

Из этого простого примера, взятого из показаний На Прус Бонет, а также многих других, как и из допросов многих бегинов и бегинок Лангедока, видно, что духовность этих новых жертв Инквизиции не имеет ничего общего со спиритуальностью катаров. Потому ошибкою является сближать совершенных женщин и бегинок, пришедших им на смену в проповеди евангелизма. Если францисканское движение спиритуалов не распространилось на западе за пределами Кастельнодари, то движение бегинов было еще более географически ограничено, задев только Прованс, а в Лангедоке – самые восточные части виконтства Тренкавель, Безье-Каркассон, то есть, именно те территории, которые в эпоху наибольшего распространения катаризма находились вне его сферы влияния, за исключением самого города Каркассона.

Кроме того, мистическая и страстная окраска религиозности бегинов сильно контрастирует с логикой холодного света, пронизывающего все показания о катаризме. Тело Христово, человеческое и измученное, а затем божественное и преображенное – все это термины из арсенала новой, чувствительной теологии, которую францисканцы, и особенно спиритуалы, привнесли в обновление католицизма, а бегины, без сомнения, развили в своей страстной манере, используя конкретные элементы из творений Пьера Дежана-Олею. Но уже во второй половине XIII века святая Дуслин, сестра спиритуала Уго Достойного и основательница движения бегинок Прованса, посвятила свою жизнь и учение мистическому и почти исступленному созерцанию окровавленного тела Христова: искупительное страдание – это положение, наиболее противоречащее интерпретации Евангелия Добрыми Христианами – сделалось главной ценностью католической теологии, ортодоксальной или нет, на переломе XIII-XIV веков. Как это объяснить – реакцией на обостренный спиритуализм катаров? Наступлением времен, когда томизм с трудом, но преодолел Абеляра с его Духом Святым-Параклетом? Историческим развитием христианской духовности, которой катаризм стал чужим, и остановка в развитии означала его историческую гибель?

В любом случае, конец XIII века стал свидетелем глубинной революции в религиозной ментальности, которая в предыдущем столетии была статической и метафизической. Это было наступление воображения и вещественности: апокалиптические надежды, открытие наново тела Христова и пролитой Им крови – об этом, к примеру, свидетельствует расцвет литературы о Граале, особенно под пером цистерцианских последователей Кретьена де Труа, тоже используемых как арсенал антикатарских аргументов. Тем не менее, наиболее значительные выражения этой новой религиозной чувствительности, означавшие смерть старых ересей, были возведены Римом в ранг тех же ересей, и те, кто поклонялись ранам Христовым, пошли на костер точно так же, как и те, кто отказывались признать за Богом малейшую ответственность за зло, и считали, что у Христа, Посланца Отца, было только тело света.

 


Tags: Анн Бренон. Истинный образ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

Recent Posts from This Journal