credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Истинный образ. Р.3. Искоренение. Пастырская деятельность и репрессии. Окончание.

ИНКВИЗИЦИЯ

До 1230 года молодой доминиканский орден проводил кампанию проповедей из мест своего зарождения: монастыря Пруилль и монастыря Сен-Ромен в Тулузе, при поддержке и под надзором епископов – Фулько Марсельского, а потом Раймона дю Фога. Создание университета дало им возможность привлечь магистра теологии, Роланда из Кремоны, который в те бурные времена встал на их сторону: тогда епископы проповедовали с кафедр о христианской добродетели доносительства на еретиков, а память о черных и белых братствах еще не угасла. В этот период, когда репрессии вводились всерьез и надолго, становились систематическими, политика диалога с еретиками была весьма трудной, и потому Братья-проповедники столкнулись с проблемами совести и внутренних противоречий, которые создание Инквизиции не могло не обострить.
Институция «Инквизиции» появилась в истории в 1231 году на германских землях, когда папство доверило уничтожение рейнских катаров Конраду Марбургскому. В 1233 году в Окситании, Inquisitio heretice pravitatis, «следственная деятельность в области еретических извращений», была официально создана Григорием IX, и функции этого святого учреждения были доверены Братьям-проповедникам и братьям-миноритам.
Слово Инквизиция означает, собственно говоря, расследование. Процедура, проводимая настоящим трибуналом, с судьей, «сведущим» в каждом деле, допрашивающим свидетелей, вынужденных под присягой говорить правду о себе и других, представляла собой значительный прогресс по сравнению с практикой обычного права германского происхождения, состоящей из судов Божьих, ордалий, доказательств с помощью раскаленного железа и погружения в воду; а также по сравнению с коллективной истерией толпы или солдат и их «судами Линча», когда в огонь бросали просто диссидентов, «других». Однако, она давала меньше гарантий обвиняемому, чем традиционная процедура Римского права accusatio, каравшая обвинителя, если он не мог доказать своих слов. Две первые попытки папства послать таких особых следователей окончились похожим образом: миссия доминиканцев Конрада Марбургского в Германии и Робера ле Бугра в Шампани в 1233 году знаменовались такими сценами ужаса и насилия, что первый инквизитор был убит, а второй лишен сана. В Окситании, территории обычного права романского происхождения, дела пошли иначе.
Когда в апреле 1233 года Григорий IX обратился к Южным прелатам и провинциалу доминиканцев в Тулузе с письмами, в которых он доверял Братьям-проповедникам всю власть вести следствие и вершить суд в области ереси, а светские власти, как епископы, так и гражданские власти должны были оказывать им обычную поддержку. В Тулузе доминиканский епископ Раймон дю Фога, естественно, поддержал Проповедников и их новые университеты, и даже заручился призрачным сотрудничеством графа Раймона VII, который, когда ему было выгодно, через несколько лет после подписания Парижского трактата, демонстрировал некоторое рвение. Епископ и граф начали процесс против семьи Ниорт-Лаурак, и организовали охоту на еретиков в горах, закончившуюся арестом девятнадцати совершенных, среди которых был Паган, бывший сеньор Лабесед.
Первыми инквизиторами были Пьер Сейян из Тулузы, один из первых товарищей Доминика, и Гийом Арнод, юрист из Монпелье. Роланд из Кремоны стал их компетентным сотрудником. Появился и третий доминиканец: Арнод Катала, из города Альби. Всё началось плохо: выкапывали трупы для сожжения, умирающую старую женщину, привязанную к ложу, бросили в огонь. 15 октября 1235 года тулузцы, объединившись и получив поддержку консулов, изгнали из города всех доминиканцев, начиная с их епископа. Подобные выступления против нетерпимых монахов были почти повсюду: в Нарбонне, в Альби – и мы уже видели, какое значение для населения Юга имела казнь двух инквизиторов, доминиканского и францисканского, вместе с их свитой в Авиньонет в 1242 году.
Ненавидимая институция, в каком-то роде пришедшая в обозе оккупантов, прочесывающая страну так тщательно, что каждый крестьянин чувствовал себя подозреваемым, превратившая Церковь Добрых Христиан в подпольную Церковь, Инквизиция, тем не менее, разрасталась и понемногу реорганизовывалась. Она становилась все более бюрократической, все более систематической, а ее процедуры – все более отлаженными. Парадоксально, но в этой стране юристов она пыталась доказать каждое свое действие, каждое обвинение: ее процедуры, неоднократно кодифицированные еще до окончательной редакции Учебника инквизитора Бернарда Ги, написанного в начале XIV века, внесли довольно большой вклад в обычное романское право, которым тулузцы так гордились. В то же время их машинообразная рутина превратилась в жесткий и грубый механизм, из которого можно было выскользнуть только путем мимикрии. Нужно сказать, что в то время, в начале XIV века, осталось уже не так много настоящих катаров. Потому окситанская Иквизиция естественным образом потихоньку перестала функционировать после последнего крупного расследования Жака Фурнье (1318-1325).
Цель следственных действий была простой: выявить, путем сопоставления показаний, всех совершенных мужчин и женщин подполья, всех служителей и пастырей диссидентской религии. Реестры допросов и показаний, таким образом, представляли собой настоящие досье, где были собраны имена и названия местностей. Всякий выявленный совершенный/ая арестовывались, а затем систематически «передавались светской власти», то есть, шли на костер, если отказывались отречься. Если они отрекались, то наказание было меньшим: их осуждали на «мур», тюрьму, пожизненное заключение или тюремный срок, «тесный» или «общий» мур («тесный мур» приравнивался к осуждению на медленную смерть); если они отрекались и решали сотрудничать с Инквизицией, их освобождали, но они жили под вооруженной защитой, как в случае с Арнодом Прадье. Разумеется, огромное большинство совершенных не отреклось, и так, страна понемногу теряла свою катарскую Церковь. Некоторые бежали в Ломбардию или Каталонию, а остальных, одного за другим, уничтожил огонь.
Конес Минервуа (Од). Инквизитор Феррье установил свой трибунал в этом маленьком аббатском городке.

Костер был главным наказанием для heretici perfecti, совершенных мужчин и женщин. Целью Инквизиции вовсе не было уничтожить всех верующих: прежде всего, для следователей верующие были основным источником свидетельских показаний - главного механизма выявления подпольных Добрых Людей. Само собой, они делали все, чтобы запугать и отвратить их от веры. У них требовали исповеди в том, поклонялись ли они совершенным, верили ли в то, что те – добрые мужчины и добрые женщины, ели ли хлеб, благословленный ими, участвовали ли в consolament или других катарских церемониях. Наказания, которым подвергали верующих, были мягче: ношение крестов из желтой ткани, нашитых на одежду, штрафы. Однако, в случае рецидива, наказания были более тяжелыми (мур) или даже смертная казнь, в принципе применявшаяся только к убежденным еретикам. Так, мать Арнода Сикре, который выдал Белибаста, была сожжена, а имущество всей семьи конфисковано, хотя осужденная никогда не была совершенной.
Реестры показаний помогали определять вновь впавших в ересь. Поскольку нотариус инквизитора записывал и подписывал первое покаяние, то часто бывало так, что если, возвратившись к бывшим заблуждениям, несчастный вновь был вызван в суд, например, по доносу злого соседа, то новый инквизитор и через десять лет мог сравнить показания: ведение реестров-досье было в превосходном состоянии. Инквизиция, как следственная процедура, основанная на свидетельских показаниях и требующая имен, нуждалась в системе доносительства. Ее целью было убить религию через уничтожение ее пастырей и разрушение связей солидарности. Это было смыслом ее функционирования, так она исполняла свою роль. Тщетно было предъявлять ей какие-либо иски. Используя те же методы, она организовывала посмертные процессы с целью эксгумации и сожжения трупов. Она была инструментом защиты и идеологической контратаки доминирующей религиозной власти, а не машиной для убийства. Сохранилось довольно большое количество реестров ее приговоров, а также реестров допросов, и хотя трудно определять статистические данные по этим документам, ясно, что за почти сто лет своей деятельности, с 1234 по 1325 год Инквизиция против еретиков-альбигойцев убила относительно небольшое количество людей. Просто она точно целилась и делала все возможное, чтобы не ошибаться.
Избирательные репрессии, общий террор, возведенное в систему доносительство из страха и жадности были, к тому же, поддержаны новой пастырской деятельностью Римской Церкви среди населения, которое она пыталась реевангелизировать. Ее Братья-проповедники и минориты должны были словно заменить собой Добрых Людей, о которых здесь еще долго помнили. Начиная с середины XIII века, с падения Монсегюра, с последнего огромного массового костра, на котором погибло почти все, что оставалось от катарской Церкви, - в смысле ее организационная иерархия – в Окситании уже не надо было применять оружие. Инквизиция и нищенствующие ордена без труда могли преодолеть религию без пастырей, поддерживаемую простым благочестием крестьян в стране, где власть перешла на другую сторону.

Tags: Анн Бренон. Истинный образ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Праздник ли Вознесение?

    «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас…

  • Рустем в июне 2018 года. Львов.

    Июнь мы преимущественно провели во Львове, если не считать нашей короткой поездки в Болгарию, но без Рустема. Рустему и дома хорошо, если водят в…

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буквы А - V

    А Adoremus – См. молитва. Aparalhament – Окситанское слово, означающее «приготовление», и описывающее…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments