credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Истинный образ. Р.3. Искоренение. Пастырская деятельность и репрессии

ХVII

 

ОГНЁМ, МЕЧОМ И ПРОЦЕДУРАМИ: ПАСТЫРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И РЕПРЕССИИ

 

Римская Церковь не сумела использовать настоящую пастырскую деятельность, последовательные и систематические проповеди как оружие против укоренившегося в сердце окситанского общества катаризма. Она только посылала отдельные миссии, ограниченные в пространстве и времени, преимущественно состоящие из цистерцианских легатов – проповедников, действовавших в силу данных папой полномочий и при поддержке властей предержащих. Состоялось несколько принудительных и показательный процессов: унижение Пьера Морана в Тулузе должно было особо подействовать на воображение. До начала XIII века не было никаких настоящих евангелизаторских  действий, и нет сомнений, что диссидентский евангелизм успешно пользовался сложившейся ситуацией.

 

Наоборот, конец XII столетия знаменовался последовательными этапами организации репрессий и принуждения, при сотрудничестве духовных и светских властей: уже в 1179 году на Латеранском Соборе, Александр III призвал верных Христу поднять оружие против еретиков; Веронские Декреталии 1184 года – соглашения между папством и императором Фридрихом Барбароссой (папа и император объединили свои усилия и политику, что было весьма необычным делом!) – создали предварительные юридические основания для принуждения: Луций III и Фридрих договорились, что убежденные еретики должны быть преданы в руки светской власти; что епископы должны проводить особую инспекцию своих епархий и регулярно выслушивать доносы; что светские власти должны поддерживать и приводить в исполнение церковные приговоры.

Таким образом, возникли все ментальные предпосылки, которые сделали возможным не только крестовый поход в христианские земли, но и возникновение бюрократической институции Инквизиции.

Однако, на Латеранском Соборе в 1179 году во всей своей евангельской бедности предстали лионские вальденсы, просившие права проповедовать. Но в 1184 году в Вероне вальденское движение, этот религиозный всплеск, выбросивший на дороги в порыве веры мужчин и женщин, искавших Христа не в кафедральных соборах, официально было объявлено еретическим. Через несколько лет папство начало подумывать о том, чтобы поддержать новую добровольную инициативу в области позитивных шагов «убеждения» еретиков…

 

УПУЩЕННЫЙ ШАНС ДОМИНИКА

 

Между 1204 и 1206 годами забрезжила новая надежда: в 1204 году в Каркассоне состоялся традиционный диспут между катарами и католиками, не окончившийся ничем. На стороне Римской Церкви были цистерцианские легаты, имевшие полномочия участвовать в этом диспуте, Пьер из Кастельно и Рауль из Фонфруад. В 1206 году те же легаты в унынии жили, восстанавливая моральные силы в очень католическом Монпелье, и тут встретили епископа Осма, Диего, и его товарища Доминика де Гусмана, двух испанцев, возвращавшихся из путешествия на Север Европы, где они исполняли миссию Ватикана. Имели ли последние, будучи клириками, и даже представителями иерархии, как Диего из Осмы, разрешение от Иннокентия III опробовать новые методы? Как бы там ни было, они убедили легатов принять более непосредственную манеру проповедей против еретиков в облике людей Евангелия, а не представителей власти, пусть даже и духовной:

 

«Они предстали в смирении, идя босиком, без золота и серебра… чтобы они не делали, во всем они подражали образцу апостолов…»

 

 Хронист Пьер де Во де Серней описал Доминика и его первых товарищей, проповедовавших с помощью свидетельств, а не власти, бродячих и нищенствующих, словами, которые удивительно напоминают образ вальденсов, встреченных Уолтером Мэпом на Латеранском Соборе в 1179 году. Когда оба цистерцианских легата решили следовать за Диего и Домиником по новому пути, противостоя катарским проповедникам «на их территории», это открыло Римской Церкви перспективы будущего и надежды. Во второй половине 1206 года они вместе выступали на диспутах в Сервиан и Верфей, а их предприятие было официально поддержано Иннокентием III. До 1209 года, пока война не прервала этого процесса, они ходили, проповедовали и спорили с христианами-дуалистами и их верующими. Пьер де Кастельно, не являвшийся «голубем», и убитый в 1208 году, был сразу же заменен дюжиной цистерцианцев, которые тоже ходили и проповедовали босиком.

Оригинальность инициативы Диего и Доминика, по сравнению с инициативой лионских вальденсов, состояла в том, что они стремились проводить свою кампанию евангельских проповедей бедности в рамках официальных действий Римской иерархии против диссидентов-христиан и признавали авторитет папы. Они были клириками, а не светскими людьми, посягающими на полномочия клириков. В то же время Франциск Ассизский, хотя никогда и не выходил за рамки понтификального надзора, все же оставался, так долго, как только мог, простым светским человеком среди «братства» своих товарищей, наиболее смиренным из служителей Христовых, и до конца своих дней пытался не допустить «юридизма» орденских правил, которые могли исказить его евангельский порыв.

 

Конес Минервуа (Од). Пьер Изарн, катарский епископ Каркассес, был сожжен здесь в 1226 году в присутствии короля Франции Людовика VIII.



Тем временем, зимой 1206-1207 гг., Доминик основал возле Фанжу, прямо под носом города-замка, где обитали совершенные и любовные радости, на территории разрушенной до основания бывшей церкви святой Марии де Пруилль, дом, предназначенный для катарских женщин, обратившихся под влиянием его проповедей. К нему сразу же присоединились Гийом Кларет из Памье и его сестра Раймонда, передавшие новой фундации все свое имущество, а также чета Гаск из Виллесискл. Тем не менее, сам Доминик никогда не жил в еретическом гнезде, которым ему казалось Фанжу, пока туда не пришла армия крестоносцев в поисках катарской знати. Он ходил по стране вместе со своими товарищами и добивался обращений. Нам известны как минимум четверо мужчин и восемь женщин, которые впоследствии вернулись к катарской вере, свидетельствуя в 1242-1246 гг. перед Инквизицией о своем рецидиве: среди них были На Сегура Видаль из Ма и Гильельма Ломбард, из Фанжу.

Кажется, по крайней мере, в публичных дебатах Доминик и его товарищи достигали обнадеживающих результатов: «сто пятьдесят катаров», как уверяет свидетель, обратились в результате диспута в Монреале, длившегося две недели в 1207 году.

В 1211 г. в Пруилль жило девятнадцать монахинь, известные нам только по имени, за исключением Раймонды Кларет из Памье. Мы также знаем, что одна из этих монахинь была благородного происхождения: Рикарда, кастелянша де Барбейра.

Возможно, то, что разгорелась война, свидетельствовало об упущенном шансе Доминика. Было окончательно отдано предпочтение методам принуждения, а не методам убеждения, причем именно тогда, когда его пастырская деятельность едва начала приносить плоды. У него не осталось возможности показать триумф своей глубокой убежденности, что терпеливым, последовательным и всеобщим опровержением можно преодолеть теологические разногласия и диссидентство: 12-13 обращений за 2-3 года его миссионерства было недостаточным, чтобы убедить папу, пребывавшего в страхе и уверенного в том, что ересь можно уничтожить только силой. И это ввергло доминиканцев и францисканцев в авантюру, которая смогла разрушить послание Доминика и Франциска. Товарищи Франциска Ассизского по настоящему стали пастырским орденом только после смерти «Поверелло». Что до Доминика, то он получил исторический шанс умереть в 1221 году, задолго до основания Инквизиции. Однако он стал основателем ордена, призванного к опровержению ереси и защите ортодоксии, который более непосредственно, чем францисканцы, впоследствии тоже вмешавшиеся в драку, сделался приводным ремнем Римской реконкисты на землях ереси.

 


 

 

Tags: Анн Бренон. Истинный образ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments