credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Истинный образ. Р 2. Ч. 10. Экономика, общество, культура


X

 

 ЭКОНОМИКА, ОБЩЕСТВО, КУЛЬТУРА И КАТАРИЗМ

 

         В геополитическом контексте Окситании, по крайней мере, там, где это можно относительно точно проследить, на этих парадоксальных территориях, катаризм демонстрирует нам возрастающую динамику, движение, которое не удавалось остановить. Только начиная с 1230 гг., когда в игру вступает французская монархия, сломившая военное сопротивления края, и Инквизиция с нищенствующими орденами, которая институционализировала репрессии с перспективой дальнейшего отвоевания душ, Церковь Добрых Людей ушла в подполье до своего окончательного уничтожения.

           

Потому у нас есть физические и временные рамки, приблизительно пятьдесят лет между 1180 и 1230 гг., на протяжении которых можно отследить, что представляло собой общество, несшее отпечаток катаризма, там, где его еще не осуждали на смерть. Многочисленные исторические документы, как хроники, так и разнообразные архивные акты, говорят нам о социальных и экономических условиях, позволивших катаризму укорениться в этой земле. Наиболее ранние реестры Инквизиции описывают детали повседневной жизни и культа, и называют нам имена верующих и совершенных, отмечают их социальную роль, упоминают их родню и даже подробности частной жизни, приведшие к их вовлечению в новую религию.

            И пребывая внутри этих временных и географических рамок, мы можем попытаться выявить особенности этого общества, которое во всем остальном было абсолютно христианским даже по нормам доминирующей Церкви - но имела свои отличительные особенности, по сравнению со всем остальным средневековым западным миром. К тому же, нужно иметь в виду, что мы все время смотрим на это общество через призму пятидесяти или шестидесяти последующих лет, покончивших с этой религией и, возможно, с этим обществом. Показать механизмы, уничтожившие эту религию, относительно просто. А вот проследить тайну сердец, бьющихся под длинными, тяжелыми и немного безысходными свидетельствами перед Инквизицией, одновременно сложно и болезненно. Поэтому, решительно присоединяясь к известным словам о том, что «историк - это живой, говорящий с живыми словами мертвых», я хочу начать смотреть на места, где жили катары, таким образом, как если бы они никогда не переставали там жить…

 

В ПОИСКАХ ОСОБЫХ УСЛОВИЙ

 

            Можно отметить, что для определения благоприятных условий развития иной или диссидентской религиозности, на территориях геополитически открытых к проникновению катарского христианства, так называемых «парадоксальных зонах», одних географических и политических критериев, впрочем, как и демографических, экономических и культурных, явно недостаточно. Если мы бросим взгляд на иные территории, вне Окситании, сможем ли мы выявить некие постоянные величины, представляющие собой идеальные условия открытого к катаризму общества?

            В большей или меньшей степени распространенное по всей Европе, движение катаров достигло достаточного успеха, чтобы возбудить против себя репрессии, в определенном количестве регионов: Рейнских землях, Фландрии, Шампани, Северной Италии и, в меньшей степени, но в более интеллектуальной и клерикальной среде, в Бургундии. Все они имеют одну общую черту - это зоны торгового обмена, перекрестки торговых путей нового, проклевывающегося рыночного общества. Наиболее сильно эта черта выделяется в Северной Италии, Шампани… и в Окситании. Но как сохранить здесь осторожность и не путать причину со следствием: что может быть благоприятнее рыночной площади или огромного поля международной ярмарки (как в Шампани), для обмена, распространения и восприятия идей, как впрочем, продуктов роскоши, специй и шелков?

            Но если в Милане и Флоренции Добрые Христиане проповедовали открыто, то так не случалось в Провансе, хотя в деревнях региона Вертюс катаризм был очень распространен, как и вообще в Шампани. Если Альби и Тулуза были богатыми и процветающими торговыми городами, то так нельзя было сказать о Каркассоне, а еще меньше о городках Лаурагэ, население которых, тем не менее, массово склонялось к доктринам Добрых Людей. Не похоже ли это наше искомое, особое, идеальное и теоретическое место, скорее, на проходной двор для всех средневековых странников, от монаха, бежавшего из аббатства, до пилигрима, от бродячего жонглера до странствующего купца, чем на престижные места международной торговли, где генуэзцы встречались с жителями Кагора, и где, между прочим, часто бывал отец Франциска Ассизского?


Castrum Рокфор в Монтань Нуар (Тарн). Выходцем из этой катарской сеньоральной семьи был католический епископ Каркассона.

           

            По крайней мере, не вызывает сомнений, что катаризм распространился по Европе как по маслу в исторический период открытия наново великих торговых путей после войн и вторжений, и установления новых мест обмена (развитие ярмарок), а также новых финансовых, чтобы не сказать банковских, систем: обменные письма, непосредственные предки чеков и кредитных карточек, были изобретены в Тулузе в XII веке. Дороги распространения идей не всегда таинственны: а вот условия их укоренения видны не столь явно.

            Окситанские княжества, являвшиеся основным местом развития альбигойского катаризма, в основном принадлежали к великим европейским зонам, оживленным новым торговым обменом и начавшим развивать денежную экономику. Они также характеризуются взлетом городской жизни, связанной с появлением и экономической экспансией нового класса бюргеров и торговцев. В то же время структурируются города, получающие свободы, льготы и консульское управление в ущерб старым феодальным сеньориям. Можно сказать, что в этом смысле окситанские города, такие как Тулуза, Каркассон, Лиму, Памье, Безье, являются младшими сестрами свободных итальянских городов Ломбардии и Тосканы. В 1167 г. население Безье, во главе с консулами, убило своего виконта, Раймона Тренкавеля… Под конец XIII - в начале XIV века именно консулы городов Каркассона и Лиму подняли на восстание народ против злоупотреблений доминиканских инквизиторов, как это было и во Флоренции в 1245 г. Во времена крестового похода Симона де Монфора, между 1214 и 1218 годом, союз консулов и тулузского народа с графами спас город.

            Окситания и Северная Италия, не исключая и Шампани, представляли собой, на переломе XII-XIII веков, очаги новой культуры. Лимузен, Тулузен, Прованс изобрели «Искусство Любви», выразившееся в лирике трубадуров. Через несколько десятилетий Кретьен де Труа в Шампани (но также Мария Французская в Нормандии), а еще труверы, стали склоняться к «куртуазной Любви»… Первые романы «на бретонский манер», которые Кретьен переделал согласно вкусам эпохи, были, впрочем, созданы в одно время с первыми песнями трубадуров: светская литература развивалась одновременно и в землях Ойль, и в землях Ок. Легенда о том, что Окситания подняла над грубой крестьянской Европой факел единственной средневековой поэтической цивилизации - всего лишь иллюзия. Италия тоже не отставала, и dolce stil nuovo в XIII веке стал плодом уже существующей культурной традиции.

            Окситанские зоны укоренения катаризма имеют, таким образом, общие черты, как в социально-экономической структуре, так и в политическом и культурном развитии с другими регионами, где это движение было распространено, особенно с Шампанью и Ломбардией. Это, прежде всего, относительный взлет класса бюргеров по сравнению с феодальной системой, который, по крайней мере, в Средиземноморье, получает власть в городах; существование мест и путей обмена новой международной коммерции, и очаги распространения новой светской литературы.

 

 


Tags: Анн Бренон. Истинный образ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments