credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Истинный образ. Р 2. Ч. 8. ОКСИТАНСКИE ЦЕРКВИ. Окончание

 

ВРЕМЕНА СВОБОДНЫХ ДИСКУССИЙ

 

Начнем с того, что в этот относительно мирный период конца XII века, когда окситанские Церкви Добрых Людей, многочисленные, хорошо структурированные, в полном динамическом развитии, при поддержке местных политических властей и культурных кругов, могли свободно и открыто дискутировать при стечении публики с католической иерархией.

Аргументы уже были отточены с обеих сторон: в 1190 году ученейший цистерцианский доктор Алан Лилльский и его антиеретическая «Школа» в Монпелье подготовили первую Сумму, посвященную опровержению как катаризма, так и вальдеизма, доказывающую нам от противного, что «еретические» проповедники уже признавались выдающимися в интеллектуальном плане противниками.

 

Укрепления ворот Арагона, в Кабардес. Здесь проходил Бернар де Симорр?

Укрепления ворот Арагона, в Кабарде. Проходил ли здесь Бернар де Симорре?  

Эти диспуты происходили иногда под арбитражем, и даже по просьбе местных властей и именитых мирян, иногда «спонтанно», иногда в связи с тем, что в этих местах появлялись профессиональные католические проповедники, цистерцианские или, вскоре, брат Доминик и его епископ… Так было в Каркассоне, в 1204 году, когда король Арагона, сюзерен города, призвал с одной стороны папских легатов, а с другой - катарского епископа Бернара де Симорр; в Сервиане, в 1205 или 1206 году, когда легат, епископ Осма и Доминик сошлись в прениях с Бернаром де Симорр и Гийомом Неверским, бывшим каноником, вынужденным бежать, когда Церковь Франции подверглась преследованиям около 1200 года. Дискуссия длилась, как говорит Гийом де Пюилоран, более восьми дней… В Монреале (Каркассес), в том же 1206 году, представители Церкви Каркассона (Арнод От) и Тулузы (Гвиберт де Кастр, Старший Сын епископа Госельма) взяли инициативу диспута в свои руки, язвительно атакуя Римскую Церковь, «блудницу Вавилонскую», перед папским легатом Пьером де Кастельно, Домиником и епископом Осмой. В 1207 году в Памье, католические диспутанты на этот раз спорили с вальденсами: Дюраном де Уэска, который чуть позже обратился, став «католическим Бедным». В Лаураке в 1208 году товарищ Дюрана де Уэски, тоже тогда вальденс, а затем католик, Бернард Прим, вступил на городской площади в спор с местным диаконом, Изарном де Кастр…

Об этих публичных диспутах, где, естественно, никто никого не переубеждал, а публика изначально поддерживала «свою» партию, мы поговорим еще в последней части этой книги, поскольку относительное «поражение» в них - по крайней мере, католической точки зрения, - привело к усилению идеи священной войны. Однако в целом эти диспуты, по своим характеристикам, должны быть довольно интересными - даже если спорящие стороны цеплялись иногда за мелочи: неправильное прочтение, грамматическую ошибку: «Вы не знаете латыни!». Это время свободного обмена мнениями вызывало разные чувства у участников - от раздражения до тонкого юмора. Церкви Добрых Христиан Окситании переживали тогда свой расцвет.

 

ПИОССЕ, 1226: ОКСИТАНСКИЕ КАТАРСКИЕ ЦЕРКВИ

 

Динамику и экспансию этой молодой Церкви не смогли остановить ни крестовый поход против альбигойцев, ни бедствия войны, ни массовые костры, ни систематическое преследование всех сеньоров и рыцарей «защитников ереси». В 1226 г., когда военные события обратились в пользу графа Тулузского, когда крестоносцы покинули страну, наступило время для реорганизации катарских Церквей, вышедших из подполья. Красноречивым признаком и несомненным свидетельством развития этой динамики, несмотря на последствия войны, стал катарский Собор в Пиоссе.

Конечно, иерархия Церкви Каркассес пострадала значительно больше, чем, например, Тулузской Церкви. После смерти Пьера Изарна, ставшего епископом Каркассона после Бернарда де Симорр в 1224 г., но пойманного во время военной экспедиции короля Франции Людовика VIII и сожженного в его присутствии в Кон-Минервуа, один из диаконов Тулузской Церкви, Жирод Абит, стал преемником каркассонской иерархии. Однако, сама Церковь была еще очень многочисленна, потому что именно из ее среды выделилась новая независимая Церковь - которая тогда организационно оформилась, то есть, Церковь Разес. Бернард де Ламот, недавно ставший Старшим Сыном нового епископа Тулузской Церкви, знаменитого Гвиберта де Кастра, участвовал со своим socius, который впоследствии рассказал об этом Инквизиции, в важном собрании, куда съехались более сотни Добрых Христиан, и которое состоялось в 1226 г. - в том же году, когда на костре погиб Пьер Изарн - в доме совершенных в Пиоссе, в присутствии местного сеньора, Гийома де Вилленев, и его жены Кондорс, совершенной. Место было выбрано не случайно, потому что Пиоссе находится совсем рядом с Лиму, но на правом берегу Од.

 

«Мы вошли в дом совершенных, и встретили там большое количество собравшихся совершенных, около сотни, среди которых были Гвиберт де Кастр, Понс Бернард, Бенуа де Термез, Бертран Марти из Каильявель, Раймон Агуйе и Буффиль де Кассес, а также другие, которых я не знал. Тогда там проходил общий Собор, на котором совершенные из Разес просили и заявляли, чтобы им дали епископа…

Было решено дать епископа совершенным Разес, и им стал человек из совершенных Каркассес, и этот человек получил consolament и возложение рук посвящения от епископа Тулузского.

Итак, этим людям из Разес дали Бенуа де Термез как епископа, которому Гвиберт де Кастр, епископ тулузских совершенных, уделил consolament и возложение рук и посвящения. После чего Раймонд Агуйе стал его Старшим Сыном, а Понс Бернард - Младшим Сыном…».

 

Бенуа де Термез, скорее всего, брат старого сеньора Раймона де Термез, который выдержал осаду 1210 года, был известен уже во время диспута в Монреале в 1207 г. Понс Бернард был Старшим в доме катаров в Кабарет уже в 1195 году. А вот Раймон Агуйе не принадлежал к Церкви Каркассес, поскольку был диаконом Сабартес с 1216 года, и таким образом был из Тулузской Церкви. Интересно заметить, что пятнадцать лет войны и физического уничтожения на кострах многих сотен - около полутора тысяч - совершенных обоего пола, не ослабило жизненных сил даже наиболее пострадавшей катарской Церкви, то есть Церкви Каркассес, потому что именно в Разес была организована пятая окситанская Церковь. В то время, как графство Фуа, практически нетронутое, и сеньоры которого долгое время принадлежали к наиболее ярым «защитникам еретиков», никогда не имела собственного епископа: катарская иерархия там всегда была представлена диаконами Тулузской Церкви. В Каталонии тоже был диакон, зависимый от Тулузы: долгое время им был Пьер де Корона.

Вовсе неудивительно, что мы избрали 1226 год, период надежд, когда успехи армии Раймона VII, казалось, отбросили крестовые походы к воспоминаниям об одной проигранной баталии; период, когда, несмотря на перенесенные ужасы и массовые костры, можно попытаться нарисовать общую, географически связную картину феномена катаризма в Окситании.

Пять Церквей в раннехристианском смысле этого слова «укоренились» здесь вот уже как пятьдесят лет (1167-1226). Их расположение точно отвечает демографической экспансии и динамике христианства Добрых Людей: регион Альби, где экспедиция святого Бернарда в 40-е годы XII столетия уже выявила массовую «ересь», пользующуюся поддержкой мелкой местной знати; регионы Тулузы, Каркассона и Ажена (о котором мы почти ничего не знаем), а также Разес - от Лиму до Мирпуа. Мы видели, что акт Сан-Фелис-Лаурагэ буквально разграничил сферы влияния различных Церквей, в общем, повторявших границы существующих католических епископств.

Самая крупная, Тулузская Церковь, включала в себя католическое епископство Памье… Но, разумеется, плотность катарского населения, достаточная для образования Церкви, не измерялась по точно таким же нормам, как у их католических собратьев: она весьма зависела от существующих политических властей - от князя или сеньора, хорошо настроенного или хотя бы толерантного по отношению к новому христианству, населения, более расположенного к проповедям Добрых Людей. Если бы мы нарисовали карту сосредоточения жизни катарских Церквей начала XIII века (период апогея до и после крестового похода), то она не совсем совпала бы с картой католических епископств Каркассона, Тулузы, Альби и Ажена: это скорее, политическая карта. Она покрывала земли трех крупных территориальных образований, владетели которых были защитниками «ереси» или толерантны к ней: граф де Фуа, граф Тулузский и виконты Тренкавели, владевшие Каркассоном, Безье, Альби и Разес. Практически не существовало катарских общин в Окситании вне этих политических границ.

И еще один нюанс. Если Нарбонна, лежащая вне домена Тренкавелей, не очень была знакома с катарами, то и сами территории трех вышеназванных образований тоже не были в равной степени «заражены». В общем, катаризм сосредотачивался между Гаронной на западе и Роной на востоке. А восточные границы виконтства Тренкавель были слабо охвачены новыми доктринами: массовые убийства в Безье и костер в Минерве не должны создавать у нас иллюзий о массовости катаризма в этих землях. На юге влияние катаризма постепенно ослабевало, начиная от Корбьер, хотя там оставались еще довольно мощные очаги. А вот к северу он был распространен до самых границ политического влияния Тулузен, до Керси, но потихоньку угасал в районе Кагора и Гурдона. Интересно отметить, что в тех местах, где катаризм становился меньшинством, поднимали голову другие спиритуальные течения: вальденсы в Керси, Гаскони и Провансе; спиритуалы и бегины - в нижнем Лангедоке, Безье, Нарбонне. Так что это было не просто вопросом политической поддержки…

Эпицентром укоренения окситанского катаризма были, несомненно, просторы Лаурагэ и его окраин, где перекрещивалось влияние Церквей Каркассес, Тулузен и Альбижуа. И если высокорожденная знать графства Фуа была очень предана христианству Добрых Людей, то, по-видимому, катаризм не был там массовым движением, разве что в конце своей истории. Хотя, возможно, по причине простой лакуны в документах, случайно не сохранившихся источников, мы не имеем подтверждений об историческом существовании катарской Церкви в Памье или Фуа - по крайней мере, этому мешал не граф де Фуа, муж, брат или сын совершенных.

Выглядит так, что катаризм не имел призвания к изоляции, а наоборот, распространялся в местах скопления людей и коммерческого обмена. За границы Средиземноморья он не особенно выходил. Конечно же, человеческий фактор играл тут свою роль, впрочем, как и везде: укоренение катарских общин, возможно, в итоге зависело прежде всего от значительности апостольского служения того или иного проповедника или ревностной веры той или иной светской дамы.

 

 

Tags: Анн Бренон. Истинный образ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буква Г

    Г Гаратисты – Итальянские доминиканцы обозначали этим словом (« garatenses по латыни) в XIII веке членов катарской…

  • О посте у катаров

    О посте у катаров. В эти дни католики и православные переживают первую неделю Великого Поста. Для катарского клира - Добрых Людей – пост…

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буква В

    В Вальденсы – Отвергнутые Церковью после того, как они пытались инициировать реигиозные реформы в Лионе, Лионские Бедняки или…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments