credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Category:

Жан Дювернуа. Религия катаров. Ч. II Р. II. Правила. Продолжение


II.4. ПРАВДА.

 

            Живя в «истине», совершенный не может ни лгать, ни клясться. Это одна из его фундаментальных добродетелей, которая подтверждает практикование евангельских заповедей.

 

Они говорили, что идут путем веры Бога и апостолов таким образом, что ни клянутся, ни лгут, и что не едят мяса, сыра или яиц, и что часто практикуют воздержание от пищи и суровые посты.[1]

 

2.4.1 Присяга.

 

            Запрет клясться, опирающийся та Мф. 5,34 и Иак. 5,12 подтверждается большинством анекдотических и полемических источников (хотя в последних эта тема затрагивается в основном по отношению к вальденсам)

уже со времен св. Бернара и письма Льежского духовенства к Луцию II (1145 г): «Осуждает он всякую присягу как преступление». Запрет этот в целом характеризует один из антитезисов, которые подтверждают преодоление Закона Новым Заветом.

            Ритуал помещает его среди заповедей Христовых, которые должен исполнять принимающий таинство.

            Абсолютный запрет касается исключительно добровольной присяги. Принесение такой присяги влечет за собой необходимость «повторного утешения». Это грех против катарского ordo[2].

 

2.4.2 Ложь.

 

            Запрет на ложь подтверждается формально, как и запрет клясться, с которым обычно связан в источниках. Его трактуют наравне с сексуальным воздержанием и воздержанием от мясной пищи: «Совершенные не могли ни в каком случае лгать, касаться женщин или садиться рядом с женщиной на одной, хоть и большой, лавке, или есть мясо либо жир».

            Скорее всего, сознательная ложь требовала «повторного утешения», нового consolamentum. Несознательная ложь требовала покаяния:

 

Пьер Отье сказал мне, что он был святым человеком и жил святой жизнью, так что никогда нельзя ему было солгать. Если бы он случайно сказал ложь, то должен был бы поститься три дня таким образом, что эти три дня он не ел бы и не пил. А если бы вышло так, что он прикоснулся бы к женщине, то должен был бы поститься целых девять дней на хлебе и воде. Не поступал так, как Проповедники или минориты, и другие из той Церкви, которая грабит и сдирает шкуру.

 

            Чтобы избежать невольной лжи, совершенный должен был усилить осторожность в словах и использовать мысленные оговорки. Каждое суждение высказывается им осторожно или с сомнениями:

 

Я встретил человека, который пришивал рукава или ногавицы. Я сказал ему: «Передо мной портной, не правда ли?» Человек ответил мне: «Да, это так, как я полагаю», а глядя через щелку или окно в огород, который был виден с этого места, сказал мне: «Ну надо же! Кажется, свиньи портят там огород!»

Кондорс потребовала у совершенного, чтобы он вернул ей 20 су, которые она ему одолжила. Он ответил ей, что если Богу так будет угодно, заплатит ей в течение пятнадцати дней. Когда она стала настаивать, чтобы он дал ей конкретный ответ, он заявил, что не может ответить иначе из страха солгать, а ему нельзя лгать.

 

            Можно, однако, избежать формальной лжи с помощью игры слов или используя мысленные оговорки:

 

«Совершенные не могли никого убивать, но могли угрожать тем, кто на них нападал, что убьют их, и даже вынуть меч или нож, если имели его при себе, или наставать копье, говоря: «Если подойдешь, то умрешь!», понимая под словом «умрешь» не то, что они его убьют, но в том значении, что он однажды умрет.»

«Однажды Гийом Отье шел вдоль реки Арьеж с несколькими братьями; он нес рыбный паштет. В руке у него был камень. Он сказал одному из своих товарищей, что тот не мог бы добросить этот камень до воды. Тот ответил, что разумеется, мог бы. Тогда он (Гийом Отье) поспорил с тем другим на то, что он не сможет добросить камень, а ставкой была часть паштета, принадлежащая товарищу. Когда они заключили пари, совершенный бросил в воду камень, который держал в руке, и выиграл таким образом пари, поскольку его товарищ не мог достать камень, брошенный в воду

            Эврар Бетюнский за сто лет до того уже приводил образное описание подобных обычаев:

Вы ничего не утверждаете, даже того, что существует Бог, но обо всем говорите таким тоном, словно сомневаетесь, говоря, «как мы считаем, как мы полагаем, как нам кажется, быть может, если это очевидно, если так должно быть». Вот так вы говорите, и избегаете лжи. Зато становитесь еретиками…

 

            Благодаря этим мысленным оговоркам, совершенные, попавшие в руки Инквизиции, могли обвести вокруг пальца неопытных лиц. Стефан де Бурбон говорит даже:

 

… они, которые казались простыми крестьянами, сбивали с толку своими софизмами и двойным значением слов лучших парижских софистов и ученейших духовных лиц, не знающих об их приемах… но именно по этой черте можно их всех распознать.

 

            Его зловещий товарищ, Робер ле Бугр, хвалился, что сумеет «арестовать их исключительно на основании их речей и жестов».

            Но если с совершенных срывали маску, они оставались верны своему обету правды. Инквизиторы считали их людьми, которых легко заставить признаться, а верующие были об этом предупреждены.



[1]Реестр Жоффре д’Абли, op.cit., f 6 r, etc..

[2]Совершенный Амиель дал повторное утешение некоей Сибилле, поскольку она согрешила против правил еретиков, принеся присягу после принятия ее вышеупомянутым Филиппом. (Ларнат, Арьеж, 1307). (Лат. 4269 BN, f 34 r).

Tags: Жан Дювернуа. Религия катаров
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments