credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Жан-Луи Гаск. Однажды была вера. Продолжение 10

Взятие Рок де Ла Тур

          Между днем Всех Святых и Рождеством осаждающие смогли пробраться выше. В их руки попала Рок де Ла Тур, и они смогли удержать этот аванпост. Теперь наверх был открыт проход и для остальной армии, и защитникам Монсегюра пришлось воевать на два фронта.
          

«Долгое время они (осаждающие) не могли достигнуть никакого успеха в своих атаках; но  случилось так, что легко вооруженных слуг послали вместе с людьми, которые знают места, чтобы они могли ночью влезть по этим ужасным скалам. Ведомые Господом, они добрались до укрепления, находившегося на углу горы, застигнув врасплох часовых. Они заняли это укрепление и предали мечу всех, кого там обнаружили. Когда настал день, оказалось, что они заняли позицию, с которой тоже могли атаковать фактически наравне с другими осаждающими, положение которых было удобнее. И с удивлением увидев тот ужасный путь, который проделали ночью, они поняли, что никогда бы не осмелились на такую авантюру при свете дня. Но теперь они смогли запереть своих противников на вершине и обеспечить более легкий путь наверх оставшейся армии».

           Когда поднимаешься по дороге из Белеста, то понимаешь страх осаждающих, проделавших «ужасный путь» до вершины скалы Рок де Ла Тур. Отсюда осаждающие, намного превосходящие числом защитников Монсегюра, могли легко их достать. Последние укрылись за барбаканом. Мы находимся в начале зимы, около Рождества. Пьер Рожер решает эвакуировать знаменитое сокровище Монсегюра, то есть то, что иллюминаты и разные секты ищут до сих пор. Но мы то знаем, что речь идет о денежном сокровище.

                «Item, добрый человек Матью сказал мне, что он сам и Пьер Боннет, диакон добрых людей в Тулузе, выходя из замка и вынося золото, серебро и огромное количество монет, прошли через место, где стояли на страже люди из Комона, которые дали пройти этим добрым людям так, что они могли свободно выйти и войти. Эти добрые люди пошли тогда в гроты Сабартес, принадлежавшие Понсу Арноду де Шатоверден».

           Таким образом, сокровище оказалось в надежном месте, и через тот же Проход Требушета обратной дорогой прошел посланец, доставивший епископу письмо из Кремоны, от катарской Церкви в изгнании, иерархия которой озабоченно спрашивала о новостях Церкви Монсегюра:

 «В письме говорилось о том, что Церковь еретиков Кремоны живет в мире и спокойствии, и чтобы Бертран Марти послал двух добрых людей к епископу Кремоны, чтобы изучить ситуацию».

           Возможно, пытаясь защитить утесы на хребте, был смертельно ранен сержант Бернат из Каркассона. Получив утешение, он тоже умер на руках добрых христиан.
           Когда осаждающие построили катапульты, бьющие по барбакану, осажденные получили небольшое подкрепление. Некий Эстуль из Белькера, явившись в Монсегюр, остался там на несколько дней. Он сказал, что его послал граф Тулузский. Он сказал Пьеру Рожеру, что  зажжет огонь «на Бидорле», и тогда в Монсегюре будут знать, что граф Тулузский «сделал свое дело». Этот таинственный сигнал, который ярко горел ночью на скале со стороны Бельви, порождает много вопросов, на которые нет ответа.
           Другой ночью в осажденную крепость пришел Бертран де ля Ваккалери, военный инженер из Капденака: «чтобы строить машины, которые могли бы сражаться с машинами короля». Он ободрил защитников и придал им мужества, и тоже пообещал им скорую поддержку от графа Тулузского. Но последний уехал в Рим, чтобы снять с себя отлучение и просить у императора возвращения своих земель.
           В конце февраля положение осажденных резко ухудшилось. Еще один защитник, Арнод Тюлье, пришел тем же путем и уверил защитников, что если разбить машину епископа Альби, им не будет грозить ничего серьезного. Во время битв «возле барбакана гапротив машины», был смертельно ранен Жордан дю Ма. Он уже не мог говорить, но поскольку он ранее заключил convenensa с добрыми людьми, то в последнюю минуту он смог получить consolament даже в таких обстоятельствах. Рядом с ним был Арнод Оливье, сын Беренгера де Лавеланет. Ему было не больше двенадцати лет. Может быть, он приносил провизию или боеприпасы защитникам барбакана. Он видел сцену, которую 23 марта описал инквизитору:

«Когда Жордан дю Ма был ранен в Монсегюре, возле барбакана недалеко от машины, и умер от этой раны, пришли Раймонд де Сен-Мартен и Пьер Сервен, добрые люди, которые утешили раненого, хотя он потерял дар речи. Это происходило следующим образом. Они возложили руки и Книгу на голову раненного, они читали из Книги и совершали множество коленопреклонений перед ним, они молились и даровали ему мир, обнимая его и дважды целуя его в уста наискосок».
IMG_20200323_232443

           Можно представить себе, что в самое холодное время зимы, в феврале, последние бои шли уже под самым castrum. Пал ли уже барбакан? Осаждающие смогли поставить свою машину так, что ядра долетали прямо до него, и castrum подвергался непосредственным бомбардировкам. Бои приблизились до такой степени, что осаждающие попытались даже совершить штурм с помощью лестниц, но защитники смогли эту атаку отбить. Был смертельно ранен Бертран де Барденак. В простой хижине сержанта Гарнье ему уделили consolament, а затем его отнесли в дом Раймонда де Сен-Мартен и Пьера Сервена, где он и умер.
           Под конец февраля женщины тоже участвовали в боях, и поэтому заключали convenensa:

«Три недели назад я, Фелипа, моя сестра Арпейс, жена Жирода де Рабат, моя мать Корба, Сесилия, жена Арнода Рожера, Азалаис, мать Ота де Массабрак, и Фей, жена Гийома де Плаинь, - мы все вместе пришли в дом добрых людей. Мы попросили Бертрана Марти и других добрых людей, что если мне и другим женщинам будет грозить смерть от раны или чего-нибудь другого, то эти добрые люди нас примут и утешат, если мы будем еще живы».

           Подкрепления еще могли проникать через линию фронта. Так Изарн де Фанжу послал Раймонда де ля Комб, Гийома Мир из Кейе и доброго человека Матью к Пьеру Рожеру де Мирпуа, чтобы просить его продержаться до Пасхи:

«Ибо граф Тулузский прибудет сюда с большим подкреплением от императора…»

Но положение становилось критическим. Бернард д’Айю и Арнод д’Уссон, сеньоры из Доннезан, тщетно пытались нанять каталонского рутьера Корбаиро, чтобы он пробился в Монсегюр с двадцатью пятью вооруженными людьми. Атаки становились все более и более частыми и сильными: «Мы бросались в разные стороны, чтобы отражать атаки», - вспоминает Азалаис де Массабрак о временах, когда рыцарь Гийом де Лаилль был серьезно ранен и тоже получил consolament, как и Арнод де Бенса. Двое последних оказались позже в рядах сожженных живьем еретиков…
           Во время последних битв Пьер Феррер, байли Пьера Рожера де Мирпуа, был смертельно ранен, как и Гийом д’Арагну. В то же время был смертельно ранен и Бертран Руэн. Когда прибыл его товарищ и собрат по оружию Гийом Буан из Лавеланет, к несчастью, было слишком поздно – его друг умирал:

«Но я прибыл после consolament, когда добрые люди молились за него».

           Во время последних битв была убита и женщина, но в источниках о ней не упоминается. Ее скелет был найден среди других в сифоне Требушет. В том месте, где находится желудок, был найден наконечник стрелы. Остался также кусок стрелы из бука. Бедная служанка или жена солдата, останется ли она навсегда неизвестной? Как минимум дюжина бойцов была убита во время осады, и уж точно шестеро.
IMG_20200323_232455
Tags: Жан Луи Гаск, Монсегюр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments