credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Из фб - мнение Тамары Бергман о мученичестве

Про доносителей, преследователей и мученичество.

У современных читателей текстов о катарской Церкви может сложиться мнение, что все катары до такой степени были благостные, что жаждали мученичества. И это совершенно не верно. Не верно - в отличие от католиков, как бы это ни казалось странным.

Средневековые католические святые, почти как один, прям искали - где бы "помучиться" и, что характерно в этой ситуации, гордились этим. Классический пример здесь с ответом Святого Доминика (еще до канонизации), когда в период бродяжничества по Лангедоку его спросили, что будет, если его поймают недруги. Он горделиво заявил примерно следующее: "Я буду просить своих палачей подливать мои мучения как можно дольше, чтобы уйти к Господу во славе". Здесь так много спеси, что не думайте ни в коем случае, будто бы Доминик был мазахистом. Дело совершенно в другом - преодоление, желательно, болезненное преодоление чего-то в себе - признак ортодоксальной святости: будь-то физическая боль или половое влечение или желание отведать какую-то пищу.

Эта тенденция не распространялась на катаризм. Катарский клир на рожон не лез, они скорее бежали от преследований, чем шли на принцип "Вот они мы, делайте с нами что хотите". И это, вообще-то, по учению Евангелия: "Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий" (Евангелие от Матфея 10:23-31). Словом, заявления наподобие Доминика - это от чрезмерно опухшей гордыни, а бегут люди не потому, что испугались или не сильны в вере, а потому, что осознают зачем проповедуют: не исключительно для попадания в рай, а чтобы их слова были услышаны как можно большим количеством верующих, желающих спасти душу.

Не будем говорить при этом, что они были, все как один, отважно-бесстрашные ребята - это не так. И несмотря на призывы из того же стиха от Матфея: "Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях.И не бойтесь убивающих тело, души́ же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне" (Евангелие от Матфея 10: 27-28), не вериться, что у вменяемого человека чувство страха можно полностью купировать - если только, он опять же вменяем. Другими словами, они спасались до последнего, но в ситуации, когда все мосты сожжены, не отступали. Вернее, конечно же, были и отступавшие - "примирившиеся с Римом", обращенные в католицизм ради выгоды или из страха, и после чего даже построившее, своего рода карьеру, в структурах инквизиции. Райнерий Саккони, Дюран из Уэски (вальденец), Бернард Прим (вальденец), Раймонд Грос - это немногочисленные примеры поступивших так клириков. Имена же бывших верующих-доносчиков остались вместе со списком тех, кого они помогли арестовать - например, Арнод Сикре, история которого навсегда будет связана с предательством Гийома Белибаста.

В принципе в группе верующих в любой момент мог появится некто, кто лишь выдавал себя за верующего. Вспомним, хотя бы случай Арефаста - практически, "агента 007" - который в 1022 году, специально подосланный, долго претворялся учеником Орлеанских каноников, посещал их собрания, чтобы выведать чему они обучают. Прямо на собрании они были арестованы и вскоре сожжены.
Как не бояться предательства и как относится к предателям из своей среды, особенно если существует обет ненасилия? Думаю, эти вопросы были не прозаичны для катарского клира. Для самих верующих проблема возможного ареста Добрых Людей тоже стояла очень остро - ведь в результате все прихожане будут выданы инквизиции, поскольку, в отличие от них - у катаров нет права откровенно лгать или умалчивать (ложь через умолчание).
Все это приводило к удивительным - с современной точки зрения - ситуациям. Если в общине верующих "заводился" предатель, остальные, чаще всего, решали с ним отнюдь не ласково (хотя - как сейчас многие подумали - они же были катарскими верующими и в роде бы должны были выступать против насилия?). Всю серьезность мер против таких "двойных агентов" иллюстрирует история Гийома Дежана, который в начале 14 века претворялся катарским верующим, чтобы помочь арестовать Пейре Отье:
"Один бегин по имени Гийом Дежан договорился с Братьями-проповедниками из Памье, что он выдаст себя за друга еретиков и вступит в их секту, чтобы Церковь могла их арестовать. Упомянутый брат Раймонд послал гонца к самому Пьеру Отье, который в то время пребывал недалеко от Акса.
(Признание Гийома де Роде, брата вышеупомянутого доминиканца). Сеньор Филипп де Ларнат и Пьер Делаир сказали мне, что однажды ночью встретили этого бегина на мосту Алат; они поймали его и связали так, что он не мог кричать, и забрали его в горы над Ларнатом. Там они спросили его, правда ли, что он намеревался предать совершенных. Он подтвердил это. Тогда Филипп и Пьер сбросили его с большой высоты в пропасть или в грот, и больше его никто не видел" (цитата из Жан Дювернуа "Религия катаров", Раздел V. Преследования).

Если же доносы все же приводили к аресту Добрых Людей, то их верующие могли устроить побег или выкуп из тюрьмы, находя кому дать взятку. Побеги устраивали и верующие - например, катарский проводник Пейре Бернье, в приговоре которого к костру говорилось, что тот бежал из мура Каркассона дважды. Всегда была теоретическая возможность скрываться в другой стране (из Лангедока часто уходили в Испанию), для верующих это точно могло решить проблему. Еще одной практикой были попытки вооруженных нападений на конвой, когда арестованных перевозили или вели пешком.

В рассказах о подобном воинствующем поведении катарской паствы - несмотря на то, что катары проповедовали ненасилие - очень важно уточнить два момента:
1. В ситуации постоянных гонений десятками лет, когда Добрые Люди не могли защитить сами себя, их брались защищать верующие. Вряд ли, разумеется, последние громогласно сообщали о своих "операциях". И, что более важно - поступая подобным образом, верующие спасали от ареста не только свой клир , но свои семьи.
2. Мораль Добрых Людей была очень гибкой по отношению к их верующим. Они признавали, что некрещеные люди находясь в мире, просто не могут вообще не грешить, и предлагали следовать их примеру лишь тем, кто готов к этому - приняв крещение хотя бы на смертном одре.
Поэтому ошибкой было бы отождествлять поведение катарских клириков и катарских верующих.

Очень сложный вопрос, который тут затрагивается - могли ли катары сами побуждать паству к такому? В состоянии войны, не проповедовали ли они защиту своей земли с оружием в руках? Разумеется, сами Добрые Люди - исходя из их обетов - не вставали на баррикады и не проводили патриотические агит-минутки. А информация, будто бы они завуалированно намекали верующим на такое, зафиксирована только от доносчиков.

(иллюстрация - Человек, осуждённый инквизицией. Рисунок Ф. Гойи. Альбом С. Лист № 85. Мадрид. Музеи Прадо. 1808 – 1814 гг.)

29187074_2055454611409017_5853909068131685792_n
Tags: Мифы и сказки, катары катаризм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment