credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Category:

Жан Дювернуа. Инквизиция в катарских землях. Арест Белибаста. Продолжение 1

Той ночью я остался в том доме и спал на том же ложе, что и еретик. Он не снимал ни рубахи, ни штанов. На следующее утро он сказал мне, что поднимался ночью шесть раз, но я не видел ни одного раза. То же ночью Жан, сын Гийометты, пошел за Пьером Маури на пастбище. Последний прибыл на следующее утро перед рассветом и прилег отдохнуть на лавке, пока не занялся день. Когда рассвело, то мы все встали и поскольку Пьер захотел есть, то я послал за вином. Поскольку у нас не было рыбы, то Пьер Маури сказал мне: «Вы и я будем есть feresa» [1] (то есть соленое мясо, которое было в доме). Он взял лестницу и отрезал кусок солонины, и мы поели – я, Пьер Маури, Гийометта Маури и Пьер Маури, ее брат. Я спросил еретика: «А Вы, Монсеньор, Вы разве не поедите хоть немного?» Он улыбнулся, а Пьер Маури сказал мне, что Монсеньор ест хлеб только два раза в день, хотя, например, фрукты он может есть более часто, так же, как и пить.
После того, как мы поели, Пьер Маури и я пошли в место, где в этом городе продавалась рыба, и я купил две большие чешуйчатые рыбы, которых называют «морскими волками», за одиннадцать денье (Пьер Маури заплатил девять из них). Мы принесли рыбу в дом, чтобы еретик ее поел. Пьер сказал ему, что это я купил рыбу для него, и еретик ответил, что он бы желал, чтобы все волки в горах были, как эти рыбы. Мы сели у очага, и Гийометта начала готовить рыбу и чистить ее. Пьер Маури сказал тогда: «Монсеньор, пока готовится рыба, может быть, Вы нам скажете какие-нибудь добрые слова?». Еретик задумался на какое-то время, а потом сказал: «Святой Отец сказал своими святыми устами, что никто не должен делать другому то, чего бы он не хотел, чтобы ему сделали».
Он сказал затем: «Написано, что Отец Святой был во славе в Своем Царстве и со Своими духами. Потом Сатана, враг Отца Святого, захотел нарушить спокойствие Его Царствия, пришел к вратам Царствия Отца Святого и ждал у этих ворот в течение тридцати двух лет. Но ему не разрешали войти. Наконец стражник этих врат, видя, что он ожидает так долго без разрешения войти, позволил ему войти в Царствие Отца Святого. Когда он встретился с добрыми духами, он оставался с ними целый год, прячась среди них, чтобы Отец Святой его не видел. И он начал выспрашивать добрых духов, говоря: «А что у вас нет ни иной славы, ни иных наслаждений, чем те, что я вижу?». Они ответили, что нет, и он им сказал тогда, что если б они захотели спуститься с ним в нижний мир и его царствие, то он дал бы им намного лучшие блага и большие удовольствия, чем им дал Отец Святой. Добрые духи спросили, в чем состоят эти блага, которые он им обещает. И он ответил, что он даст им поля, виноградники, воды, луга, фрукты, золото, серебро и все материальные блага. И кроме того, каждому из них он даст жен. И он принялся восхвалять этих жен и телесные удовольствия, которые можно иметь при общении с ними, как и он имеет, и духи спросили его, что это значит. Он им ответил, что речь идет о женщинах, и сказал им, что если он хотят увидеть одну из тех, кого он обещает им дать, он приведет к ним одну, чтобы они ее увидели, при условии, что им будет позволено войти в Царство Отца Святого.
Духи сказали ему, что им позволено будет войти, и он ушел из Царствия Отца. Через некоторое время он привел очень красивую женщину, хорошо одетую, с золотыми и серебряными украшениями и драгоценными камнями, и провел ее в Царствие Отца и спрятал, чтобы Тот ее не увидел. Но он сделал так, чтобы ее увидели добрые духи Бога-Отца. Когда они ее увидели, они воспылали к ней вожделением, и каждый из них ее желал. Видя это, Сатана вышел вместе с нею из Царствия Отца, и духи, увлеченные желанием к этой женщине, последовали за Сатаной и женщиной. И их было так много – тех, кто последовал за Сатаной, что эти духи девять дней и девять ночей падали в дыру, через которую Сатана вышел с этой женщиной. И они падали еще более густо, как капли дождя, и их пало столько, что их места опустели до самого трона, на котором сидел Отец Святой. Видя это, Отец Святой спросил, что происходит, и один из духов, который остался с Ним, ответил Ему, что Его враг вошел в Царствие с женщиной, в которую влюбились духи, ушедшие с Сатаной. Услышав это, Отец Святой поднялся со своего трона, подошел к дыре, через которую ушли добрые духи, и поставил туда ногу. И Он поклялся тогда, что если кто-нибудь, кто остался с Ним, тоже уйдет, то Он вовеки не будет знать покоя. Святой Отец также сказал, что поскольку из-за женщины Его Царствие было опустошено и приведено в смятение, то в будущем ни одна женщина не войдет в Его Царствие.
Когда те духи, которые пали с неба, увидели, что их обманул враг Отца Святого, и вспомнили о славе, которую они имели у Отца Святого, и которую они утратили, то они каждый день умоляли Отца Святого простить их за то, что они оставили Его и последовали за его врагом. Увидев это, дьявол сказал: «Это потому, что эти духи вспоминают о славе, которую они утратили, они просят Отца простить их. Но я дам им плащи, в которые они оденутся и не вспомнят больше о своей утраченной славе.» Тогда враг Божий Сатана сделал человеческие тела, в которые он заключил этих духов, чтобы они не вспоминали больше о славе Отца Святого[2].
Когда эти духи выходят из плаща, то есть из тела, то они оказываются словно голыми, «espaurucatz» [3], и они движутся так быстро, что если какой-то дух вышел из тела в Валенсии и попадет в другое тело в графстве Фуа, а в это время будет падать сильный дождь, то едва три капли дождя успеют упасть за это время. И дух так напуган, что он забегает в первую пустую нору, которую он встречает на своем пути, то есть в утробу любого животного, которое носит еще безжизненный эмбрион – собаки, кролика, лошади или какого-либо другого животного, или же в утробу женщины; и происходит это таким образом, что если он делал зло в предыдущем теле, то он вселяется в тело грубого животного, и наоборот, если он не делал зла, то он вселяется в утробу женщины. Итак, эти духи переходят из одного плаща плоти в другой, пока не найдут по-настоящему красивый плащ, то есть тело мужчины или женщины, устремленных к добру, то есть тело, в котором он может спастись. И после того, как дух выйдет из этого красивого плаща (то есть тела кого-нибудь из их секты), то он возвращается к Отцу Святому. (Ибо ни один из этих духов не может спастись, кроме как через их руки и в их вере).
Однако если эти духи войдут в тело женщины, которая будет устремлена к Добру, то выйдя из тела женщины, они превращаются в мужчину, ибо Отец Святой поклялся, что ни одна женщина больше не войдет в Его Царствие. Вот почему, - говорил еретик, - поскольку духи входят в тела животных, ни он сам, ни ему подобные, не убьют ни одно животное, имеющее кровь. Но, - сказал он, - они могут убить рыбу, потому что духи не вселяются в рыб, которые не были зачаты и выращены в утробе матери, но родились в воде. Вот почему они могут есть плоть рыб, но не плоть животных, ибо Сын Божий сказал, что есть три вида плоти, а именно: человеческая плоть, плоть животных и плоть рыб: «Пусть Мои дети не едят никакой другой плоти, кроме плоти рыб». Сам Он и Его верные, или, как Он говорил, дети, так поступали, и потому они могут есть только эту плоть (рыб).»
Я сказал ему: «Как же так Вы говорите, что это не Бог сделал мои руки и мои глаза?» Он ответил, что Бог ничего из этого не создавал, ибо то, что Он создал, не может исчезнуть, поскольку Его Слово, которым Он создал всё, пребудет вовек, и вот почему всё созданное Отцом не может погибнуть. А поскольку всё, что есть в этом видимом мире, то есть небо, земля и всё, что в них, погибнет и будет уничтожено, то Он не создавал ничего из этого, но – говорил еретик – это князь мира сего создал все это. Ибо Бог-Отец, - говорил он, - не говорит и не делает ничего, кроме блага. «Взгляни на все зло, которое есть в этом мире, бури, град. Все это не от Бога-Отца, который это сделал, но от князя мира сего – врага Бога-Отца».
Я спросил его: «Ну а души злых людей – разве они не пойдут в ад после смерти?» Он ответил мне, что нет иного ада, кроме этого видимого мира, в котором духи переходят из одного тела в другое, из одного плаща плоти в другой, совершая покаяние. «И, - сказал он, - конца мира не будет, пока все духи, созданные Отцом Святым, не вселятся в тела мужчин и женщин нашей веры, в которых они могут спастись и вернуться к Отцу Небесному. И когда всё, созданное Богом-Отцом, то есть все духи, соберутся подле Бога-Отца в небесах, злаки будет рождаться, расти и цвести, но не давать зерен, а виноградники будут давать побеги, но не ягоды, а деревья будут покрыты цветами и листьями, но не давать плодов.

После проповеди, когда рыба уже приготовилась в хлебе[4], мы еще немного поели. Перед едой еретик благословил хлеб вышеозначенным способом, дал его нам, мне, как и другим, и мы поели, как я уже говорил выше. Он нам сказал оставить самую большую рыбу на ужин, когда придут Арнод и Жан, сыновья Гийометты, и Пьер Маури, ее брат.
После трапезы я вернулся в свою мастерскую, а потом пощел обратно, чтобы поужинать с еретиком в доме. После ужина мы развлекались, а потом Пьер Маури, еретик и я пошли спать на ложе – еретик и я легли с краю, а Пьер Маури посередине. Я уже лежал в кровати, когда еретик сказал мне: «А вот Вы, как Вы молитесь Богу?» Я ответил, что я делаю знак креста, и тем самым вверяю себя Богу, который умер за нас на кресте, а также благодатной Марии, и что я говорю Pater Noster и Ave, Maria. Тогда еретик сказал мне: «Это потому, что он не знает, как говорить, и блеет, как баран!» И когда я спросил его, что я делаю не так, Пьер Маури ответил: «Никто не может говорить Pater Noster, кроме наших Господ, которые следуют путем истины[5]. Но мы, другие, когда мы говорим Pater Noster, то мы грешим смертельно, ибо мы не находимся на пути истины, поскольку мы едим мясо и спим с женщинами.
Я спросил: «Как же тогда молиться, если я не могу говорить Pater Noster?» Еретик мне сказал молиться Богу таким образом: «Пусть Господь Бог, который указал путь королям Мельхиору, Балтазару и Каспару, когда они шли поклониться с Востока, указал мне путь, как и им!» Он также добавил, что я не могу говорить Pater Noster. Что до Ave, Maria, то эта молитва не стоит ничего, потому что это – выдумка попов. Но когда я сказал ему, что это слова не попов, но архангела Гавриила, то он ответил: «Рес-рес» [6]. Однако он сказал мне, что я могу говорить Pater Noster, но не как молитву, а чтобы сохранять ее в памяти и не забыть, и чтобы если исповедник спросит меня, знаю ли я ее и захочет, чтобы я ее произнес, то я смог бы ее сказать.
Пьер Маури мне сказал, что Монсеньор поднимается шесть раз за ночь, чтобы говорить свои часы, и потому он ложится на ложе с внешней стороны. И еще он сказал, что еретик молится Богу за всех своих верных и друзей. На следующее утро, на заре, еретик вернулся в Морелью, а Пьер Маури – на свои пастбища.




[1] Слово, имеющее корнем fer – то есть дикое. Смысл этого слова – пища диких животных.
[2] Миф о падении предсуществовавших душ с неба, а также переселении душ является основным для альбигойской метафизики, и это отличает ее от «умеренного» катаризма в Болгарии и Северной Италии. Этот миф появляется в общих чертах в раннем христианстве, особенно у Оригена, по крайней мере, в том, что о нем говорят. Тела – это плащи кожаные из Бытия 3:21. Для альбигойцев Бог Бытия – это не истинный Бог, но злое начало.
[3] Напуганные.
[4] Empastat de peis – рыбный паштет. Кушанье, которое предпочитали совершенные, поскольку его было легко переносить и хранить. Им готовили также рыбные оладьи (arthrocreos).
[5] Говорить Pater это претендовать на то, чтобы быть Сыном Божьим, а это качество приобретается только вследствие крещения и соблюдения необходимых правил (воздержания, целомудрия, отказа от лжи и клятвы). Все это совпадает с обычаями раннего христианства.
[6] Идиот-идиот.
Tags: Жан Дювернуа., Реестр Жака Фурнье
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments