credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Катаризм и отказ от телесности


КАТАРИЗМ И ОТКАЗ ОТ ТЕЛЕСНОСТИ: ПРОБЛЕМА-ЛОВУШКА?
 Aнн Бренон

Rogier van der Weijden, Le Jugement dernier. Polyptyque. Musée de l’Hôtel-Dieu, Beaune. Photo D.R.

Рогир ван дер Вейден , Страшный Суд
Photo D.R.

На первый взгляд все очевидно: средневековая Римская Церковь уничтожила ересь катаров, благодаря военной поддержке короля Франции и действиям полицейского религиозного трибунала, называемого Инквизицией. Этого достаточно, чтобы понять, что в будущее проникло видение победителей. Этот «официальный» имидж катаров, до сих пор еще распространенный, является по сути своей негативным. Дело представляется таким образом, что это был единственно возможный ответ, каким бы суровым он ни был, перед лицом реальной и внезапной опасности, которую Церковь традиционно, в своей «праведной битве» против ереси, описывала как гидру, угрожающую единству христианства, и даже будущему общества. Еретики-катары, определяемые как опасные манихейцы, чуждые нашим европейским традициям, получили еще более тяжкие обвинения – как последний желтый крест бесчестья, нашитый на их бедные одеяния – обвинения к ненависти к миру и жизни, поскольку они, запрещая всякое воспроизводство, обрекли бы человечество на мрачный исход.

Но История, опираясь на критическое изучение средневековых документов, частичный анализ которых и привел к образованию такого «официального» видения, теперь пересматривается. Сегодня благодаря многочисленным публикациям, доступ к источникам облегчен; наряду с антикатарскими Суммами средневековых доминиканцев, обычно используемых историками, существует некоторое количество оригинальных катарских писаний, позволяющих проникнуть в самое сердце этой неримской, но исключительно христианской теологии, а комплекс архивов Южной Инквизиции открывает нам реалии еретического общества. Наконец, вопрос к принадлежности еретиков к христианскому средневековому универсуму больше не стоит – историки по этому поводу пришли к согласию. Однако, этого не произошло в области исторической оценки данного феномена, и особенно его возможного социологического влияния или его опасного характера.

            И в самом деле, были ли они врагами мира и жизни, катары? Попробуем набросать здесь ответ на этот вопрос, исходя из текстов и исторической перспективы, анализируя априори избитую тему об абсолютном катарском целомудрии.


 

 

Ангельская атмосфера

Прежде всего, отметим, что катаризм исторически выкристаллизовался в период XI-XII веков, когда романская духовность была глубоко проникнута ангельской атмосферой. Страстный отказ от телесности виден на капителях монастырей, где женщина представлена как Ева, похотливая соблазнительница, влекущая мужчину в когти зла. В то время монашество провозгласило абсолютное верховенство девственников, которые даже стояли выше целомудренных на лестнице добродетелей, Клюнийский орден представлял себя в этом мире в виде белых небесных когорт, противостоящих черным легионам дьявола. В то же самое время папство Грегорианской реформы, положив теократическую руку на христианство, стало вмешиваться в область сексуальности. В общем порыве отвращения к телесности, брак был отныне запрещен священникам и попам; однако, Церковь при этом попыталась отвести в область христианского брака, подняв социальную практику до уровня божественного таинства, сладострастие и похоть мирян, предлагая женщине образец жизни девы Марии, идеал супруги, противостоящий образу грешницы Евы. Был кодифицирован целый корпус Пенитенциалий, чтобы регламентировать матримониальную христианскую сексуальность, признав ее в качестве меньшего зла, со строгой целью воспроизводства.

            Те, кого обличали как еретиков, и кто страстно требовал возвращения к Евангелию и образу жизни апостолов, не последовали за грегорианскими реформаторами в области сакрализации брака. Проповедуя монашеский отказ от телесности, они не ограничивались демонизацией женского тела: в своей вдохновленности ангельским чином vita apostolica, они не сваливали вину на одних женщин. В их диссидентских общинах были духовные и светские лица, но также мужчины и женщины – женщин они рассматривали, по удачному выражению Жоржа Дюби (в книге «Рыцарь, женщина и священник»), как «утопических сестер». Что касается катаров середины XII века, то здесь мы встречаем более четкое определение женских целомудренных союзов в рядах ереси: среди этих «апостолов Сатаны» есть и женщины, целомудренные, как они претендуют, вдовы, девицы или их жены…» (Письмо Эвервина де Стейнфельда Бернару из Клерво, 1143).

Rogier van der Weijden, Le Jugement dernier. Polyptyque. Musée de l’Hôtel-Dieu, Beaune. Photo D.R.

Мазаччо
Изгнание Адама и Евы из Рая.
Photo D.R.

Ригористические монашеские обеты

Еретические ритуалы и инквизиторские архивы в равной степени демонстрируют, что то, что сегодня называется катаризмом, было не просто движением сопротивления Римской Церкви во имя евангельских идеалов, но чем-то вроде Контр-Церкви, структурированной вокруг епископской иерархии, независимой от Рима, по образцу ранних Церквей – и претендующей на звание истинной Церкви Христа и апостолов. Эта Церковь состояла из клира монахинь и монахов, Христиан и Христианок, а их верные уважительно называли их Добрыми Мужчинами и Добрыми Женщинами. Именно этих духовных лиц Римская Церковь обзывала «еретиками-катарами» или «совершенными».

Во время вступления в посвященную жизнь в катарские ордена, принимая посвящение таинства consolament или  «святое крещение Иисуса Христа» Святым Духом и возложением рук епископа – монахи и монахини «отдавались Богу и Евангелию». Они давали монашеские обеты бедности, целомудрия и послушания, общинной жизни и произнесения ритуальных молитв. Таким образом, в катарском клире следует видеть собрание монашеских общин, к монашескому чину которых прибавлялись функции священнического чина, поскольку они жили без затвора и были наделены миссией проповедовать и властью отпускать грехи.

Целомудрие монахов, называемых катарами, ничем не отличалось от целомудрия других монахов того времени – бенедиктинцев, цистерианцев или фонтевристов. Всё указывает на то, что этот обет целомудрия исполняли особенно ригористично. Добрых Людей часто определяли как «тех, кто не прикасается к женщинам». Во время религиозных церемоний, во избежание любого контакта между полами, поцелуй мира между Добрыми Мужчинами и Добрыми Женщинами, а также женщинами-верующими совершался через посредничество книги Евангелия, которую клали на плечо. Чтобы избежать искушения, Добрые Мужчины и Добрые Женщины даже старались не садиться на одну лавку с представителями противоположного пола. Во времена свободы культа, то есть перед крестовым походом против альбигойцев (1209-1229) и инквизиторской травлей (начиная с 1233 года), женские общинные дома, по-видимому, играли роль странноприимных дворов: но только верующие женщины допускались за стол Добрых Женщин; верующие мужчины в основном сидели за отдельным столом, где получали благословленный Добрыми Женщинами хлеб.

Нарушение обета целомудрия является одним из чрезвычайно тяжелых грехов, приводящих к аннулированию посвящения согрешившего монаха, который должен принять повторное утешение, то есть, пройти новый испытательный период и вновь принять consolament. А если подобный грех случался с епископом, то ситуация становилась особенно трагической, потому что его падение могло обесценить посвящения, которые он уделял. Слухи такого рода постоянно беспокоили итальянские катарские Церкви, приведя в конце XII века к расколу Церкви Ломбардии, епископа которой «видели с женщиной».
 

После столетия инквизиторских преследований, еще в начале XIV столетия, в Ларнате, деревне высокогорного Арьежа, мы видим, как Добрый Человек Пейре Отье рекомендует молодому верующему Раймонду Изаура ни в коем случае не дотрагиваться до голой кожи умирающей, которую он несет на руках к ней домой, после того, как она получила consolament, обеспечивающий ее счастливый конец, и стала Доброй Христианкой. Контакт с рукой молодого человека мог иметь следствием нарушение обета целомудрия больной и негативно повлиять на спасение ее души.

Считается, что исключительная жесткость катарских обетов могла представлять практические трудности во времена подполья. Однако, архивы Инквизиции дают нам возможность наблюдать, в 1240-х гг., очень парадоксальные ситуации: например, Доброй Женщины, живущей вместе с ритуальной компаньонкой в доме своего мужа, которого она покинула ради Бога; или двух экс-супругов, становящихся одновременно Добрым Мужчиной и Доброй Женщиной и уходящих в разные религиозные дома, а затем сходящихся обратно в результате преследований, и скрывающихся в недрах Лаурагэ в одних и тех же убежищах, овинах и летниках, когда бывший муж защищает бывшую жену. Разумеется, ничто не позволяет нам ставить под сомнение строгое соблюдение ими обета целомудрия. Возможно, прошлые телесные связи перерастали в братство душ. Мы угадываем подобные надежды в случае с Пейре Отье, славным нотариусом из Акса, оставившим всё одним прекрасным днем 1297 года, чтобы отдаться запрещенной Церкви, и желавшим, чтобы его бывшая возлюбленная, Монета, его телесная подруга, подарившая ему двух детей любви, последовала за ним в его опасном и требующем полной отдачи обращении. Но этого, по-видимому, произошло.

И последний образ. Однажды в Монтайю, около 1305 года, Добрый Человек подполья, Гийом, брат Пейре Отье, встречается с Гайлардой Бенет, своей бывшей женой – которую он оставил несколько лет назад, чтобы отдаться ереси. Они встречаются в доме, ненадежном убежище от инквизиторской травли, в «окситанской деревне». Верующие собрались вокруг очага. Гийом сидит на сундуке, а рядом с ним, на лавке, Гайларда, которая была его женой. Они не прикасаются друг к другу, но тихо разговаривают. Добрый Человек спрашивает новости о Пейре и Арноте, двух детях, которых он оставил на попечение матери…

 

Граждане Царствия Небесного

Но теперь настало время глубже проникнуть в катаризм, послушать проповеди самих Добрых Людей, эхо которых, парадоксальным образом сохранилось в архивах Инквизиции XIII и особенно XIV столетий.

Для Добрых Людей всякая плоть является греховнойа не прежде всего плоть женщины, как считали монахи эпохи Тысячелетия. Телаэто телесные тюрьмы, сформированные лукавым из глины "земли забвенья", чтобы отобрать силу у душ, "благих и равных между собою", ангелов Божьих, падших из Царствия Небесного в этот мир, князем которого есть Сатана... И в этих телах, "только дьявол создал разницу между полами". Это не Бог создал разных людей, мужчин и женщин, чтобы они должны были соединяться телесно. Светлым творением Божьим было Царствие и его ангельские создания. Имеющие ангельский пол, или даже бесполые...

Часть ангелов пала из Царствия Отца Небесного, соблазненная или увлеченная дьяволом – древней змеей Апокалипсиса. Падение ангелов и предсуществование душ несет в себе привкус оригенизма, становления мифа о Люцифере и кристаллизации образа дьявола. Человеческие души – это ангелы Божьи, заключенные в телах этого мира, преходящих творениях зла. Бог не имеет ничего общего с этим временным миром, где вечные души, Его дети, спят в забвении небесной родины. Церковь Добрых Христиан, которой Сын Божий дал власть связывать и развязывать, старалась избавить их – «но избави нас от зла» - через схождение Святого Духа, Духа-Утешителя их крещения, consolament.

«Меня не заботит, что станется с моим телом, - говорил Гийом Белибаст на дороге, ведущей на костер, - ибо мне нет ничего в нем: оно принадлежит другому. И сам Отец Небесный не нуждается в моем теле, Он не желал бы видеть его в Своем Царствии, ибо тело человека слишком зависит от князя мира сего, который его создал…» (Реестр Инквизиции Жака Фурнье)

Но последний Добрый Человек объяснял дальше:

«Он добавил, что Отец Небесный не имеет ничего в этом мире, за исключением духов, которых дьявол когда-то заставил пасть с неба… И, говорил он, Отец Небесный не производит ничего в этом мире, не из-за Него все цветет, наливается зерном, зачинает, рождается в мир, возникает зародыш...» (In ibid)

Бог не имеет никакого отношения к судорогам, объятиям и воспроизведению тел, благодаря которым князь мира сего все улавливает и улавливает души во времени. Само собой разумеется, что и телесный акт тоже от князя мира сего. Понятно, что Добрые Люди отказывались его сакрализовать, повторяя неустанно в своих проповедях, что таинство брака, придавая сексуальности божественное происхождение является по сути своей богохульством: в супружеской постели или вне брака – грех один и тот же. Не более и не менее.

Можно различить в огромной ностальгии катаров по небесной родине мечту о Царствии немеркнущего света, где его творения, наконец, вновь обретя божественное бытие, вечно пребывают в своей полноте, не подвергаясь разрыву репродукции. В радости Царствия души будут резвиться, как ягнята на лугу, в единении любви более полной, чем между братьями по крови, но также в ясном покое вечной природы, которой неведома репродукция:

«Когда всё творение Бога-Отца, то есть все духи, соберется подле Него (в Царствии), злаки будут прорастать, расти и цвести, но не давать зерна; виноградники будут в побегах, но без плодов; деревья будут покрыты цветами и листьями, но не плодоносить...» (Гийом Белибаст, Реестр Жака Фурнье)  

Это хорошо заметное очарование жизнью (вечной) без воспроизводства специфически отражается в катарском искусстве. Мы можем применить этот термин без страха: если катары не строили и не лепили ничего характерного для них, если они не поклонялись ни распятию, ни голубке, ни дарохранительницам, ни статуе Девы, то переписывали множество экземпляров Библий. До нас, правда, дошел единственный экземпляр (Рук PA 36 Лионской муниципальной библиотеки), написанный на окситан в середине XIII века, чудесно иллюстрирован. Но, что важно, там нет ни одного изображения материальных творений: ни птицы, ни листья, ни цветы не украшают поля и заглавные буквы, как это часто было с латинскими Библиями XIII века. Катарское искусство является геометрическим и абстрактным, а не фигуративным. Нет ни наименьшего растительного завитка. Однако, два живых существа избежали этого правила: лилия на полях; и рыба, использующаяся, к тому же, как украшение для двух заглавных букв.

Легко распознать в рыбе раннехристианский символ Христа. Но заметим, что во времена катаров считалось, что рыба рождается из воды, без спаривания; с той же самой точки зрения, лилия, и особенно знаменитые лилии полевые Нового Завета, символизировали чистоту несексуального рождения. Средневековые миниатюры часто изображают в сценах Благовещения архангела Гавриила с такой лилией в руке. С этой перспективы можно допустить, что катарский спиритуализм включал образы рыбы и лилии как достойные украшать божественный текст Писаний.

Целомудрие катаров превосходит христианские концепции их времени мечтой о Царствии и вечной жизни без проблем пола и разорванности. Где христиане, избавленные от зла и судорог этого мира, вернут себе тела света, утраченные ими после падения. Ведь уже в этом мире, Добрые Мужчины и Добрые Женщины, "храмы Святого Духа" в абсолютном целомудрии, идут впереди как светлый народ Царствия.

Конечно, это стремление очень напоминает то, что вдохновляло монахов эпохи Тысячелетия из Флори, Клюни или Монтекассино. Но в отличие от бенедиктинцев, клюнийцев и цистерианцев, катарские монахи не придавали никакого особого значения посвященным девственникам. А на практике, их отказ от совокупления и продолжения рода касался только христиан, которые и так зачастую исполнили уже свой долг в этой области…

Rogier van der Weijden, Le Jugement dernier. Polyptyque. Musée de l’Hôtel-Dieu, Beaune. Photo D.R.

Жители Каркассона, изгоняемые из города. Иллюстрация к "Великим Хроникам Франции".Photo D.R.

Tags: Анн Бренон статьи
Subscribe

  • В ожидании. Пятидесятница

    «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, … (вы) говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в…

  • Праздник ли Вознесение?

    «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас…

  • О Воскресении

    «…и сказали: «Воистину, мы убили Мессию Ису (Иисуса), сына Марьям (Марии), посланника Аллаха». Однако они не убили его и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments

  • В ожидании. Пятидесятница

    «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, … (вы) говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в…

  • Праздник ли Вознесение?

    «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас…

  • О Воскресении

    «…и сказали: «Воистину, мы убили Мессию Ису (Иисуса), сына Марьям (Марии), посланника Аллаха». Однако они не убили его и…