credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Заключение. Туманы Монтайю. История Гильельмы Маури

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Туманы Монтайю

Катарская женщина. История Гильельмы Маури

Перед тем, как окончательно завершить книгу о катаризме и женщинах, которые его приняли, мы встретимся с маленькой крестьянкой из Монтайю. Ведь она может принести нам последнее свидетельство: своей скромной жизни, своей примерной верности и упрямой преданности. Сегодня на Монтайю опустились туманы, и я говорю это по той простой причине, что в этот сентябрьский день я счастлива со всей страстью ринуться в приключения с фотографиями: суровый горный климат не единственная причина этому. Со времени прекрасного литературного успеха книги Монтайю, окситанская деревня Эммануэля Ле Рой Лядюри, Монтайю, в которой автор, естественно, был, в какой-то степени стала символом мира легкомысленных пастушек, еретических кастеллянок и фольклорного катаризма. Разумеется, следует сказать слово и об этой своего рода патетической звезде, которой сделалась Беатрис де Планиссоль, и о ее любовных похождениях с не совсем заслуживающим уважения деревенским попом, этим Пьером Клергом, который выдал всех своих земляков. Но в той же Монтайю, во времена последней Церкви еще были верные люди, осознававшие свои религиозные вовлечения, даже среди простых крестьян.

Гильельма была младшей сестрой Пьера Маури, славного пастуха, который нанялся к Раймону Пейре из Арка по прозвищу Сабартес, поскольку тот также был родом из графства Фуа и его родных гор. Раймон и Азалаис Маури из Монтайю, их родители, имели многочисленное потомство. В первые годы XIV века под их крышей теснились семеро детей: пятеро мальчиков – Пьер, Жан, Арнод, Бернард и Гийом, и как минимум две девочки, Раймонда и Гильельма. Раймонда, возможно, старшая, очень быстро вышла замуж за местного деревенского парня Гийома Марти. Мы прекрасно знаем Жана и, особенно, Пьера, поскольку двадцать лет спустя они давали показания перед Жаком Фурнье, а жизнь второго из братьев очень тесно переплелась с жизнью Доброго Человека Гийома Белибаста и даже с любовью последнего.
Оба они, Жан и Пьер, говорили о своей младшей сестре Гильельме. Все трое тогда были еще очень юны, но Пьер уже покинул Монтайю, чтобы наняться пастухом в низине. Разумеется, Гильельма находилась в доме, когда маленький Жан впервые увидел двух подпольных Совершенных, которых отец семейства, Раймон Маури, привел к их очагу, где они и проповедовали. Речь идет о Филиппе д'Алайраке и Раймоне Фабре, которые оба были родом из Кустауссы. Жану Маури тогда было не более двенадцати лет. Он вспоминал, что его мать остерегалась садиться на одну лавку с обоими духовными лицами, и что ужин состоял из хлеба, тушеной капусты и вина. За столом вместе с Добрыми Людьми сидел только отец и старший из братьев, Гийом. Мальчик не видел, когда оба Добрых Человека покинули дом, потому что в тот вечер он пошел спать очень рано, а на следующее утро еще перед рассветом отправился с овцами на пастбище.
Следующей зимой, однажды вечером, когда он вернулся с пастбищ во время обильного снегопада, он вновь встретил Филиппа д’Алайрака у очага своих родителей, и вся семья собралась вокруг него[1]. Гильельма, подросток, слушала тогда речи Доброго Человека.
Ее брат Пьер был немного старше. Он ничего не говорит о двойном посещении Филиппом д'Алайраком его отца в Монтайю, но объясняет инквизитору, что он очень рано покинул семейное жилище, чтобы наняться пастухом в долину Арка, куда, кажется, его влекла любовь к одной молодой девушке по имени Бернарда. Там он оставался два года в услужении у своего кузена Рймона Маулена, а затем на два другие года нанялся к Раймону и Сибилле Пейре. Именно этот Раймон Пейре предоставил ему, наконец, возможность серьезной встречи с Добрыми Христианами, Пьером и Жаком Отье. Он также особенно подружился с сыном богатого крестьянина из деревни Кубьер, Бернаром Белибастом, вся семья которого была очень связана с катаризмом, а его брат Гийом вскоре сделался Совершенным по весьма сложным причинам.
В декабре 1305 года молодой пастух, став самым верным из добрых верующих, пришел провести Рождество к своему отцу в Монтайю. События разворачивались стремительно. Жак Отье и Праде Тавернье были арестованы в Лиму инквизитором Каркассона. Это вызвало панику в Арке; наиболее скомпрометированные ересью семьи – Пейре, Маулены, Эсканье и Ботоли, перепуганные, даже стали собираться в путешествие в Авиньон, чтобы встретиться с Папой, исповедаться ему и попросить его индульгенции. Все время, пока они это делали, Пьер Маури стерег их овец. Когда они вернулись, получив отпущение грехов, сам Раймон Пейре указал своему пастуху на двери, и дал ему понять, что отныне он не желает ни компрометировать себя, ни иметь никакого дела с таким нераскаявшимся еретическим верующим, как Пейре. Он даже отказался выплатить ему положенное жалование. И Пьер Маури вернулся на высокогорье, пройдя через Кийан и Рокефей в землях Саулт со своим братом Гийомом, и пришел, как он говорил, провести Рождество с семьей в Монтайю[2].
Гильельма больше не жила в доме своего отца. Она вышла замуж за бондаря по имени Бертран Пикье, жителя Ларок-д'Ольма. В тот год Рождество праздновали только Раймон и Азалаис Маури и пятеро их сыновей - от старшего Гийома до самого младшего Арнода. Но праздник закончился, и Пьер был вынужден покинуть Монтайю, где сложилась совсем нездоровая атмосфера для друзей еретиков. И ему сразу же дали это понять. Итак, он нанялся пастухом к Бартомью Буррелю из Акса и провел то лето – скорее всего, это был 1306 год – в горах Сабартес. 16 июня, на праздник Кира и Юлиты, он оставил овец под охраной собственника и пошел на ярмарку в Ларок-д'Ольм купить баранов. Разумеется, он воспользовался этим, чтобы навестить свою сестру Гильельму, и попросился переночевать у своего шурина-бондаря.
Тогда Гильельме было около восемнадцати лет. Она несчастливо вышла замуж. Той ночью, которую Пьер Маури провел в их доме, он услышал, как Бертран Пикье, ее муж, побил ее. Когда на следующий день он добрался до ярмарочного поля, то встретил своего старого друга Бернара Белибаста в обществе Совершенного Филиппа д’Алайрака. Филипп тут же пригласил его позавтракать с ними.
«- С удовольствием, - ответил Пьер. – Мой шурин плохо меня принял!
- Ну, - сказал Филипп, - он бы принял тебя еще хуже, если бы мы заявились туда все вместе»»
И они поели втроем в городской таверне рыбу, которую они купили и принесли пожарить.
В начале трапезы Филипп, повернувшись спиной к другим посетителям таверны, приподнялся и, держа в руках хлеб на салфетке, но не перебрасывая угол этой салфетки через плечо, как это в обычае у Совершенных, когда они благословляют хлеб для верующих, все же благословил хлеб согласно обряду. Потом он разрезал его ножом и дал мне и Бернару Белибасту; и мы, принимая этот хлеб, говорили тихим голосом: Benedicite, senher, и он отвечал нам: пусть Бог вас благословит».
«После завтрака, - рассказывает дальше Пьер Маури, - мы втроем вышли из города, и стали подниматься вдоль реки, как если бы прогуливались, иногда останавливались, а иногда усаживались; и Бернар сказал, что моей сестре Гильельме причинен большой вред, потому что ее выдали замуж за этого Бертрана, который так плохо с ней обращается».
Отец Маури намного лучше бы поступил, если бы отдал ее за какого-то милого юношу, который был бы «de la entendensa», то есть другом Добрых Христиан! Бернар даже рассказал Пьеру и Филиппу, что чуть раньше он видел бедную Гильельму у ее отца в Монтайю, когда она впервые сбежала от своего мужа.
«Она мне сказала тогда, - добавил он, - что если я не уведу ее в место, где она сможет служить Добрым Христианам, то она отправится бродяжничать по миру, потому что она не хочет оставаться со своим мужем ни живой, ни мертвой!»
Тогда слово взял Филипп д'Алайрак, и заявил, что поскольку Гильельма не может жить со своим мужем, то лучше найти средство помешать ей делать глупости, и сконтактировать ее с Добрыми Христианами, раз она выразила такое желание. И он добавил несколько поучительным тоном в качестве доказательства цитату из Евангелия от святого Матфея (Матф. 12:49-50):
«И вы, верующие, остерегайтесь делать зло какой-либо верующей или верующему, как и вы, ибо так наказал Сын Божий, говоря, что нет иного родства, кроме как между добрыми христианами и добрыми верующими, и что все они – братья и сестры друг другу…»
Затем они все трое вступили в дискуссию на тему плотских семейных связей в браке, заключенном Римской Церковью, и тут как раз в это время мимо проходила Гильельма, которая собирала траву. Они пошли за ней. По дороге они еще встретили Бернара Маури, дядю Пьера, и он с радостью пригласил всех троих перекусить. Филипп и Бернар отказались и продолжали следовать за молодой женщиной, в то время как Пьер, прельщенный, или просто желая оставить своих друзей-моралистов заниматься проблемами своей сестры, принял приглашение и вернулся в город. Это было солидное угощение с мясом, подаваемом в доме дяди на площади Ларок д'Ольм его юной кузиной. Затем сытый Пьер вернулся на дорогу, где он оставил свою сестру и обоих друзей. Он нашел Гильельму на лугу, на берегу реки, и она только и сказала ему: «Брат, сделай то, что Монсеньор говорит вам!»
Тогда Пьер присоединился к своим друзьям на обочине дороги, и, поскольку место было людным, они оставили Гильельму на лугу. Они снова вернулись к обсуждению положения его сестры, и Филипп сказал торжественно:
«Ваша сестра во власти злого человека. Вот почему, если Вы поможете ей найти выход, то Вы проявите большое достоинство. Ведь это Ваш долг помочь уйти с дурного пути ради благого. Счастливы те, кто может привести многих к нашему благому пути и так увеличить Церковь Божью. И я не ошибаюсь в этом: я прошу Вас, я обязываю Вас, ради вашей души, и я приказываю Вам от имени Церкви, и я отпущу Вам от имени Бога всякий грех, который может постичь Вас из-за этого!
- Но что Вы хотите, чтобы я сделал со своей сестрой?
- Заберите ее у мужа и отведите в Рабастен.
- А если родственники мужа будут нас преследовать?
- Скажите им, что Вы идете в паломничество или в Константинополь.
- Но я даже не знаю дороги в Рабастен и никого там вообще не знаю.
- Идите через Мирпуа, Бовиль и Караман, и там спросите дорогу на Рабастен. Вы должны быть там за день или за два до праздника святого Иоанна, в крайнем случае, в тот же день. И в тот день, во время великой мессы, Вы должны оставить где-нибудь свою сестру и пойти в самую большую местную церковь. Там буду я, или Бернар, или его брат Гийом Белибаст. В любом случае, будьте уверены, что с моей стороны будет кто-нибудь, чтобы принять Вашу сестру. Ждите меня или другое лицо в церкви или возле нее до полудня.
- Но я совершу грех, если заберу сестру от ее мужа!
- Я отпущу Вам этот грех от имени Бога и возьму его на себя. Но это вовсе не грех! наоборот, это достойное дело -  привести кого-нибудь на благой путь.
Я исчерпал все возможные возражения, - заключил Пьер Маури, и решил, что будет хорошо, если я пообещаю ему сделать всё, что он сказал…»
Потом все трое вернулись на ярмарку, купили угря и принесли его в таверну, где поели и легли спать, выслушав еще, разумеется, несколько проповедей от ученого Филиппа.
На следующее утро Пьер Маури расстался со своими товарищами, купил, наконец, шесть баранов, доверил их людям из Монтайю, чтобы они отвели животных к хозяину, и вернулся к своей сестре. Ее грубияна-мужа не было дома. Пьер позавтракал с Гильельмой, ее свекровью и младшим братом мужа, и они говорили о дождях и хорошей погоде. При расставании молодой пастух прошептал своей сестре, что он придет за ней через три дня и чтобы она была готова бежать. Она тоже ответила шепотом, что она хоть уже готова, но чтобы он не забыл за ней придти.
Тогда Пьер поднялся в Монтайю. Перед тем, как пройти через ущелье Ла Фру и вскарабкаться на перевал Пейре, чтобы спуститься в лес дю Баски, он, возможно, прошел у подножия пог Монсегюр, где в это время полным ходом шло строительство… но, увы, об этом он нам ничего не говорит. Потом, на следующий день, он спустился в Ларок д’Ольм, без сомнения, той же дорогой. Он встретил Гильельму на лугу, на берегу реки, и дал ей немного денег, чтобы она купила хлеба, вина и сыра, потому что он был голодным, и они вместе поели на лугу. Потом он назначил ей свидание тем же вечером возле кладбищенского распятия. Когда настала ночь, она пришла на встречу, принеся с собой всё, что ей принадлежало: свое свадебное платье и одеяло. Через четыре дня они были в Рабастен, куда прибыли накануне праздника святого Иоанна летнего.
Вот так, 24 июня 1306 года, юная Гильельма Маури, бывшая жена Пикье, восемнадцати лет от роду, вступила на благой путь, который она сама избрала. Сама не зная того, она шла в Рабастен по следам Арноды и Пейронны де Ламот, юных Совершенных, которые бежали от крестового похода за сто лет до того. Пьер прохаживался перед большой церковью Богоматери бурга, рассматривая ее романский портал, красиво закругленный в центре красным кирпичом, и, внутри нефа, как и было условлено, встретил своего друга Бернара Белибаста. Последний отвел двух юных путешественников в дом, находившийся ниже церкви, где ожидал его брат Гийом. Дело в том, что Гийом Белибаст не так давно убил пастуха во время ссоры, и бежал в катарское подполье, чтобы принять обеты, и там стал послушником, чтобы через некоторое время сделаться Добрым Человеком. Инквизиция в то время начала действовать в Разес и землях Саулт, и Бернар из-за этого тоже бежал, чтобы присоединиться к своему брату в Рабастен, где находился подпольный дом Церкви.
Бернар и Пьер вместе отправились на великую мессу, чтобы казаться католиками, а Гийом остался дома вместе с Гильельмой и стал готовить есть; а потом четверо молодых людей пообедали тем, что приготовил Гийом. После трапезы Бернар и Гийом пообещали, что будут заботиться о Гильельме как о себе самих, и что они надеются, что она окажется достойной их любви и уважения. Она тоже обещала им сделать все, что в ее силах, а потом Пьер поднялся, чтобы уходить. Ибо, - сказал он, - он беспокоится об овцах, а также о том, что скажет его хозяин, если он опоздает, а также о сырах, которые пришло время делать. Гильельма попросила его приходить видеться с ней время от времени. Он ответил ей, что не знает, получится ли это из-за его ремесла пастуха. Так он с ней расстался и, как он сказал инквизитору, никогда ее больше не видел.
Гийом Белибаст говорил впоследствии, что она была добра к нему и его брату, и была доброй верующей, но имела не слишком покладистый характер и очень хорошо подвешенный язык. Что до Пьера, то вернувшись на пастбище, он получил расчет от хозяина, который уже заменил его другим пастухом. Период с 1306 по 1309 год был временем последних облав. Гильельма жила сначала в доме в Рабастен, которым управляла как базой для временного укрытия и отдыха Филиппа д'Алайрака и Гийома Белибаста. Затем она разделила дороги бедствий и скитаний с Добрыми Людьми и их последними друзьями. Молодая женщина взяла на себя тяжелый крест, когда ей не было еще двадцати лет. Будучи доброй верующей, она оставила все ради Божьего пути. Она вряд ли стала Совершенной и даже не смогла достичь счастливого конца согласно своей вере. Толстый реестр приговоров Брнарда Ги позволяет нам встретить ее в воспоминаниях Перрена Мореля, иммигранта из Бургундии, у которого жил Пьер Отье во время последних дней своего служения, на границах Ломани[3]. Под конец июня 1309 года Пьер Отье, с трудом переводя дух, в сопровождении своих верных пришел в этот дом в деревне Бёпуй, недалеко от аббатства Грансельвес. Дом принадлежал Перрену и его брату Арноду, скорее всего, вальденсам, связанным с катарским подпольем очень личными связями (жена Арнода была доброй верующей) и еретической солидарностью[4].
Пьер Отье жил ам пять или шесть недель. Сразу же, в начале июля, хозяева убежища увидели, как прибыл другой Совершенный, молодой и с рыжей шевелюрой: это был Пьер Санс[5].  До конца месяца он оставался подле Старшего и иногда давал деньги Перрену Морелю, чтобы тот покупал им провизию, особенно рыбу. В конце июля, когда они из осторожности прятались на ферме,  с ними пришел встретиться брат Пьера Санса и, скорее всего, он принес очень плохие новости. И Пьер Санс ушел вместе с ним. В начале месяца августа прибыла молодая женщина, которая звалась Гильельмой и о которой говорили, что она – дочь Пьера Отье. Разумеется, это была Гильельма Маури которая продолжала оставаться одной из связных Церкви, находящейся в крайней опасности – она должна была узнать тревожную информацию из контактов с Пьером Сансом или с его братом – и пришла, чтобы попытаться спасти старого Совершенного.
На следующий день или, возможно, тем же вечером, она увела его. Она пыталась сопроводить его в другое, более надежное место, возможно, в близкую Гасконь. Но их почти сразу же арестовали вместе, старого мужчину и молодую верующую, и обоих доставили в тулузскую тюрьму.
Август 1309 года. Мы ничего больше не знаем о Гильельме.   Ее брат Жан во время допроса перед инквизитором Фурнье в 1323 году не называет ее среди своих живых сестер. В 1324 году ее брат Пьер лаконично добавляет к тому, что мы уже знаем: что ее перевели в распоряжение инквизитора Каркассона. Поскольку от Жоффре д'Абли не сохранилось ни приговоров, ни показаний, за исключением фрагментов расследований 1308-1309 годов в графстве Фуа, судьба Гильельмы остается для нас неизвестной. Конечно, она могла получить, поскольку не была рецидивисткой, пожизненное заключение, при условии, если она признает, что ее вера была дурной и отречется от всякой ереси. Но это совсем не в ее характере, и это вовсе не так она хотела бы закончить свою жизнь, которую она сама выбрала, несмотря ни на что.
Впрочем, Жан Маури напомнил инквизитору Фурнье, что его братья Бернар и Гийом тоже получили наказание Инквизиции Каркассона, а самый младший, Арнот, умер в Муре Аламанс, тюрьме самого инквизитора Памье[6]. Но Жан и Пьер Маури, славные пастухи, тоже были осуждены в августе 1324 года на тесный Мур, и, по-видимому, закончили свою жизнь в той же тюрьме Аламанс[7].




[1] Показания Жана Маури перед Жаком Фурнье, op.cit., t.3, p. 871-872.
[2] Показания Пьера Маури перед Жаком Фурнье, op.cit., t.3, p. 942-948.
[3] Приговор Перрена Мореля, бургундца, вынесенный Бернардом Ги, в Ed.cit. Philippe LIMBORCH, p.102. Он свидетельствовал перед судом в январе 1310 года, перед костром Пьера Отье, которого он встретил в тюрьме Тулузской Инквизиции. Именно Пьер посоветовал ему признать кое-что из того, что он знает. Перрен был осужден только на ношение креста, как и его жена Жанна, приговор которой находится там же, на стр. 43.
[4] Приговор Раймонде, жене Арнода Мореля, в Ed.cit. Philippe LIMBORCH, p.67-68. Сама она была местная, и признала, что уже ранее видела Пьера и Жака Отье, а впоследствии поклонялась Совершенному во время его пребывания в Бёпуй, а также верила, что еретики – это Добрые Люди и они придерживаются благой веры. Она была осуждена на Мур. Сначала она вообще отказывалась признать что бы то ни было, хотя ее держали в тюрьме, хотя ее муж и деверь также были арестованы, а ее трое братьев уже сидели в Муре за ересь. Инквизитор замечает, что она не все признала даже на время вынесения приговора, и над ней тяготеет еще множество подозрений, исходя из свидетельств Пьера и Жака Отье и многих допрашиваемых верующих.
[5] А возможно, Санс Меркадье, молодой Совершенный, которого Пьер Отье недавно посвятил. Он был так потрясен арестом и смертью Старшего, что покончил с собой в 1310 году. В показаниях Перрина Мореля находится только имя Sancius или Sancetus, переведенное писарем на латынь..
[6] Показания Жана Маури перед Жаком Фурнье, op.cit., t.3, p. 871.
[7] Приговор Пьеру и Жану Маури, Doat , t 28, f. 71а -75b.
Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Берта в мае 2010.Страдч.

    Мне всегда тяжело писать про Берту в феврале, потому что в этом месяце она покинула этот мир. Но я расскажу о том, что было в мае 2010 года. В…

  • Берта в марте 2010 года.

    Март 2010. Львов Вернувшись из заграничного путешествия – такого долгого для собаки без хозяина – я застала Берту поседевшей и…

  • Берта зимой 2009-2010 годов

    Зима 2009-2010. Львов Я – плохая хозяйка собаки. Пересмотрела все фото за зиму 09-10. Сколько я путешествовала, сколько посмотрела…

  • Берта зимой и в марте 2010 года

    Зима и март 2010 года. Львов Как я жалею, что не снимала каждый день своей жизни с Бертой! Мы фотографировали ее лишь тогда, когда выезжали на…

  • Берта в декабре 2009 года. Львов.

    Декабрь 2009 года. Львов Первый месяц календарной зимы во Львове – сплошная унылая осень. Дожди и туманы, туманы и дожди, сырость,…

  • Берта в октябре 2009 года. Снова Крым, Рыбачье

    Тогда в Крыму на переломе октября-ноября за дул странный марокканский муссон. Температура воздуха стояла прямо таки летняя, да и море было очень…

  • Берта в октябре 2009 года. Крым, Рыбачье

    Октябрь 2009 года. Крым, Рыбачье В поезде Катовице-Перемышль какие-то аморальные уроды украли у нас фотоаппарат. Мы вынуждены были купить…

  • Сентябрь 2009 года. Киев, Пуща-Водица

    В первых числах осени у «Международной Амнистии» в Украине был семинар в поселке Пуща-Водица, под Киевом. Сам поселок изначально…

  • Берта в Ясиня. Август 2009 года

    Август 2009 года. Ясиня В то лето мы остановились в Карпатах надолго. В основном, мы неспешно прогуливались по ближним хребтам, наблюдая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments