credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. 22. Последняя Церковь. Супруга Совершенного.

Супруга Совершенного

Дом Виталя Санса из Ла Гарда, возле Верфей, и его супруги по имени Прос, был одним из тех очагов, где принимали и прятали Добрых Людей. На своем первом слушании перед инквизитором в 1305 или 1306 году, Прос признала, что она видела, слышала и множество раз поклонялась Пьеру и Жаку Отье и Амиелю из Перль, а также просила их благословления и ела хлеб, благословленный ими. Затем, наново допрошенная Бернардом Ги пять лет спустя, она рассказала ему, как именно она установила контакт с Пьером Сансом в 1309 году:

«Однажды вечером моя соседка Гильельма позвала меня и сказала, что там, у нее, находится ее дядя. Я подумала, что она хотела дать мне понять, что к ней пришел мой муж, Виталь Санс (беглец из-за ереси), и тогда я туда пошла. В ее доме я увидела Пьера Санса у входа в подвал, и мы поприветствовали друг друга обычным способом… И он мне сказал, что живет в этом доме уже два дня и он пришел из Сен-Менна… Гильельма сказала мне, чтобы я не прикасалась к нему, чтобы я поняла – и я сразу же поняла - что он из секты Пьера Отье и других еретиков, о которых я знала, что они никогда не прикасаются к женщинам и не позволяют женщинам прикасаться к себе. Потому я не прикоснулась к Пьеру Сансу, поскольку полагала, что он еретик из секты еретиков» [1]
Совершенные начала XIV века во время consolament, разумеется, давали обеты евангельской жизни своего ордена, обещая избегать контакта с женщинами, мясной пищи, убийства, кражи или лжи, так же тщательно, как и их предшественники. Сonsolament посвящения разрывал социальные связи брака, поскольку он в принципе освобождал Доброго Христианина от всех земных и мирских привязанностей. Однако, не совершая ничего запрещенного, святотатственного или греховного, не нарушая никаких табу, столько женщин постоянно и преданно сопровождали Добрых Людей и облегчали их апостольское служение. Так, в тени Гийома Отье мы видим его жену Гайларду.
Бернарда Дурью из Акса, понемногу убеждаемая своей родственницей Нарбонной Гомберт, рассказывает о том, как последняя советовала ей встретиться с еретиками:
«Утром мы с Нарбонной пришли ко мне в дом, и Нарбонна сказала мне, что эти господа, которых преследуют, - добрые люди и добрые христиане, и что они не делают зла никому, не убивают даже животных, не лгут, не прикасаются к женщинам, не едят ни мяса, ни жирной пищи, и сносят гонения по причине верности Богу; что они спасают души, и никто не может быть спасен, кроме как через их руки…»
Подобные разговоры завершились тем, что убежденная словами Нарбонны, Бернарда согласилась на следующее утро пойти домой к этой Нарбонне, чтобы увидеться с Господами.
«Я зашла вместе с ней в комнатку на солье, выходившую на Арьеж, и там мы встретили Гийома Отье и Праде Тавернье, еретиков, сидящих на лавке возле ложа. На другой лавке, напротив них, сидела Гайларда, жена означенного Гийома Отье. И он спрашивал свою жену о новостях насчет их двоих сыновей, которые были тогда детьми. Гайларда отвечала еретику, что у них все хорошо[2].
Почти идентичная сцена происходит в Монтайю одним свадебным вечером в 1305 году, где тоже упоминаются подробности об отдельных лавках[3]. Раймонда де Н’Арсен, служанка в доме семьи Белотов, помогала устраивать свадьбу одного из сыновей, Берната Белота, с Гильельмой Бенет, обоих из Монтайю[4]. Гайларда Отье, урожденная Бенет и кузина невесты, также была приглашена на свадьбу среди прочих родственников. Вечером этого радостного дня все собрались вокруг очага. Раймонда даже вспоминает, что она сидела за очагом[5], держа на руках маленькую девочку. Тогда один из братьев жениха, Гийом Белот, поднялся на солье, дверь которого была закрыта на ключ, и позвал. Оттуда вышел человек, одетый в синее или темно-зеленое, и спустился вниз по лестнице, чтобы присоединиться к собравшимся. И молодая служанка увидела, как все присутствовавшие встали, чтобы приветствовать его - кроме нее, которая держала ребенка на руках. Потом все уселись, и незнакомец сел на ту же лавку, что и трое братьев Белотов, а все присутствующие женщины порассаживались вокруг. Только Гайларда Отье устроилась рядом с незнакомцем, на другой очень низкой скамеечке, почти у его ног, а Арнода д’Эн Террас, одна из своячениц жениха, уселась на колени прямо на полу.
Возле очага начался негромкий разговор между Гайлардой и неизвестным. Чуть позже Арнода, все еще стоя на коленях, положила на лавку несколько монет и сказала ему: «Возьмите это из любви к Богу». Потом он поднялся, и трое братьев Белотов отвели его на солье и закрыли за ним дверь. Все пошли спать, за исключением Раймонды, юной служанки, и самого младшего из братьев.
«Тогда я спросила Гийома Белота, кто этот человек, спустившийся с солье; и он мне ответил, что это Гийом Отье, который был мужем этой Гайларды, но оставил ее, чтобы сделаться Добрым Христианином и приводить души к Спасению…»
Впрочем, Раймонда рассказала инквизитору, что ей показалось, что Гийом Отье часто и подолгу прятался в Монтайю, в доме Белотов, куда приходили его навещать добрые верующие из деревни. Это был один из тех домов-убежищ, в которых его жена Гайларда знала, что его можно там найти. Особенной была их встреча в Великий Пост 1305 или 1306 года, когда ее вызвали свидетельствовать перед инквизитором Каркассона Жоффре д’Абли. Ее племянник Арнот Отье, один из сыновей Пьера Отье, тоже был вызван давать показания, и сопровождал ее. Раймонда вновь стала свидетельницей долгого ночного разговора у очага Гайларды с ее бывшим мужем Совершенным, у которого она спрашивала совета.
«Не признавай правды, - говорил он ей. – Не выдавай нас, ибо ты совершишь грех, если откроешь наше местопребывание. Поверь мне, не говори им всю правду, по крайней мере, молчи о том, что ты виделась с нами этим вечером…»
Потом они оба вышли из дома и продолжили свой разговор в тайне, так что юная служанка уже ничего не могла подслушать[6].
К сожалению, показания, которые дала Гайларда Отье, урожденная Бенет, перед Жоффре д'Абли, до нас не дошли. Все, что мы знаем, так это то, что в 1312 году она находилась в Муре, инквизиторской тюрьме Каркассона. Впоследствии она была освобождена, но через пятнадцать или шестнадцать лет ее вновь вызвали давать показания перед Жаком Фурнье, епископом и инквизитором Памье. Последний, имея в распоряжении ее последние показания, опять-таки, к сожалению для нас, задал ей очень мало вопросов. В коротком показании «Гайларды, вдовы еретика Гийома Отье из Акса»[7] мы все же можем увидеть воспоминания о постоянной тревоге, которую она испытывала по поводу своего мужа во времена его опасного евангельского подпольного служения. Когда Гийом Белот или Гийом Бенет спускались из Монтойю в Акс, она спрашивала у них новости о муже – наверху ли он, и у кого он живет, и все ли у него хорошо. Она также признала, что выступила посредницей, приведя своего мужа-Совершенного к ложу их умирающей родственницы Сибиллы Отье из Акса, чтобы он дал ей утешение.
Она должна была поступать так еще и в других случаях, и все указывает на то, что она в какой-то степени участвовала в апостольском служении своего мужа. Менгарда Савиньян, из Праде в земле д'Айю, также рассказала инквизитору Фурнье о подробностях еретикации своего свекра, Арнода Савиньяна, в 1303 году. Гайларда Отье выступила инициатором этого события. Когда старик слег от болезни, от которой впоследствии умер, Гайларда переехала из Акса в Праде и поселилась в его доме. Он был ее дедом, поскольку она была дочерью его дочери. И она решила взять дело в свои руки. Для удобства больного положили у очага в фоганье, в самом телом месте в доме. Однажды вечером, когда старик стал выказывать признаки сильного ослабления, Гайларда отослала спать всех других женщин в доме. А Менгарда, невестка – так она рассказывала инквизитору – слышала и видела все со своей кровати, из-за приоткрытой двери, в слабом свете укрытого очага[8]
Вначале она слышала, как какие-то люди говорили тихими голосами – двое мужчин, которых Гайларда, возможно, привела в дом. И Менгарда стала думать, не еретики ли они, поскольку эта Гайларда сама была женой одного из Совершенных. И у нее создалось впечатление, что между больным и этими двумя мужчинами, которых Менгарда едва различала в темноте, возникло какое-то несогласие. Оба мужчины стояли по одну сторону ложа, а Гайларда по другую. После безуспешной дискуссии один из незнакомцев сказал: «Пойдем, потому что мы здесь уже ничего не сделаем», и оба они вышли. Менгарда поспешила за ними, увидела их спины в темноте, заметила пояс с пряжками на одном из них, но никого не смогла узнать. Тем временем Гайларда Отье осталась уговаривать больного: «Господин дедушка, поверьте, господин дедушка, поверьте мне!» И старик, в конце концов, сказал ей: «Ладно, делай что хочешь…»
Тогда Гайларда пошла за этими людьми и вернула их к больному. Я стояла у двери. Разожгли очаг, и я увидела, как эти двое мужчин делали множество коленопреклонений перед ложем, а потом возложили руки на голову больного и еретиковали его».
Разумеется, присутствие Менгарды, невестки умирающего, не могло остаться незамеченным, и когда оба мужчины покидали дом, Гайларда попросила ее «встать на колени перед ними у порога и сложить руки так, как если бы она молилась Богу»; но не научила ее ритуальным словам melhorier. Зато Менгарда узнала, что один из двух мужчин, которых она видела, был Гийом Отье, как она и предполагала, а другой - Праде Тавернье. На следующий день старик попросил Менгарду бросить немного петрушки в куриный бульон, который варился в фоганье, но не выпил его, и, таким образом, умер еретиком.




[1] Приговоры Бернарда Ги в Philippe a. LIMBORCH, Historia Inquisitionis… (Amsterdam, 1692), p. 149-150. Приговор осуждения на вечное заточение Прос, жены Виталя Санса, 1312 год.
[2] Показания Бернарды Дурью из Акса в Jean DUVERNOY, le Registre d’Inquisition de Jacques Fournier, op.cit., t..2, p.740.
[3] Речь идет о практике Совершенных, которые, чтобы избежать «дьявольского» искушения, никогда не садились на одну лавку рядом с женщинами.
[4] Показания Раймонды де Н'Арсен из Монтайю в Jean DUVERNOY, le Registre d’Inquisition de Jacques Fournier, op.cit., t..1, p.339-340.
[5] Разумеется, речь идет об очаге, находящемся в центре помещения, а не о камине. Камины начали использовать, причем весьма постепенно, в течение XIII века в замках, и только как минимум столетием позже в сельских домах.
[6] Показания Раймонды де Н'Арсен из Монтайю в Jean DUVERNOY, le Registre d’Inquisition de Jacques Fournier, op.cit., t..1, p.340-341.
[7] Показания Гайларды…, op.cit., p.371-372.
[8] Показания Менгарды Савиньян из Праде, op.cit., т.2,  p. 544-547.
Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments