credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. 21. Времена верующих женщин. Видение Ломбардии

Видение Ломбардии

Во второй половине столетия и на склоне истории катаризма население верующих оказалось понемногу предоставленным самому себе, поскольку контакт со странствующими пастырями, редкий, но весьма компрометирующий, представлял большую опасность. После великого опустошения и массового исхода иерархии в Северную Италию, последовавшую за падением Монсегюра, у населения появился обычай с ностальгией смотреть в сторону Ломбардии, поскольку там их еще могла ожить надежда. Там были епископы и большинство Добрых Людей, имевших власть спасать души. И все чаще и чаще приходили вести о том, что туда уезжали их старые друзья, да и бывшие соседи тоже отправлялись в изгнание. И люди начинали мечтать о том, чтобы и самим поселиться там и жить в мире, вне досягаемости клириков и французов.

Этот переход через Альпы в ломбардские долины представлял настоящий жизненный факт в завоеванной Окситании. Туда уходили рыцари-фаидиты, побежденные воины, утратившие всё, но также и целые семьи, скомпрометированные защитой еретиков, обескровленные бедствиями войны и конфискациями Инквизиции. Подле пастырей в изгнании селились целые общины - в Кремоне, Пьяченце, Павии, Генуе, Кунео и многих других итальянских городах. Образовалась настоящая сеть проводников и посланцев, которые сновали туда-сюда через Альпы, по дорогам и перевалам, принося приветствия и новости личного или общего характера.
Петронилла, жена Дейды, Дайды, или Деодата Браса, бюргера из Виллефранш-де-Руэрж, была допрошена тулузской Инквизицией в начале июня месяца 1273 года[1]. Один из первых вопросов, которые ей задали, был о фаидитах: контактировала ли она когда-либо с беглецами из-за ереси? Она ответила, что да, и рассказала о некоем Гийоме, ныне покойном:
«Который говорил, что он из окрестностей Альби, и он бежал со своей земли из страха перед инквизиторами, посадившими в тюрьму его сестру и ее мужа; по этой причине он бежал в Ломбардию, а потом возвратился».
Этот Гийом провел два дня в доме Петрониллы и Дэйды, и однажды вечером рассказал своим хозяевам:
«Что в Ломбардии он встретил злых людей, и они плохо его приняли, и вот поэтому он и вернулся».
Три недели спустя дама Петронилла вновь давала показания перед инквизитором и признала то, что отрицала чуть раньше, а именно, что из Ломбардии этот альбийский фаидит принес им хлеб, благословенный Добрыми Людьми, и вместе с ним был еще один человек. И что она вновь принимала у себя этих двух беглецов, дала им есть, пить и одеться, и они даже советовали ей отправиться вместе с ними в Ломбардию…
Не случайно, что в тот же день ее кума и подруга, Петронилла де Кастенет, из Верфея, была призвана из тюрьмы, куда она попала «за ересь», тоже давать показания перед инквизиторами[2]. Эта вторая Петронилла была непосредственно вовлечена в ересь, поскольку она сразу же признала, что видела, ритуально приветствовала и слушала Добрых Людей тремя годами ранее, и даже принимала их у себя. Что до прочего, то она, разумеется, давала приют и беглецам, причем очень известным:
«Амбляр Вассаль, фаидит из-за ереси, прибыв из Ломбардии, принес нам хлеб, благословленный еретиками, от их имени. И он передал приветствие моему мужу, Гийому де Кастанету, от Аймери дю Коллет[3], епископа еретиков. И мы ели этот благословенный хлеб, и принимали Амбляра Вассаля с большой радостью… Это было около года назад, перед самым праздником святого Иоанна Крестителя».
Рыцарь из Альбижуа Амбляр Вассаль, фаидит и рецидивист, также оставил нам длинные показания перед Инквизицией, позволяющие лучше понять ситуацию. Мы еще встретимся с ним, его женой и дочерьми. Но пока что мы слушаем слова обеих Петронилл. 1 июля Петронилла де Кастенет снова оказалась перед инквизитором, и описала ему очень яркую сцену:
«Однажды я пошла навестить своего кума Деодата де Брас и мою куму Петрониллу, которые жили в Виллефранш (де Руэрж), и я ела и ночевала у них. На следующее утро – а это было воскресенье – все ушли на мессу, и я осталась одна со своей кумой Петрониллой; и та стала тогда показывать мне свой дом, зерно, вино и все, чем она владела, и сказала мне, что все это – от дьявола. И она мне сказала также, что если бы она скопила достаточно денег, то она бы отправилась в паломничество, туда, где Добрые Люди, то есть в Ломбардию».
Тогда инквизитор спросил Петрониллу, ходил ли когда-либо ее муж, Гийом де Кастанет, в Ломбардию.
«Нет, - ответила она с некоторой ноткой провокативности. – Но если б он туда поехал, то я бы предпочла отправиться туда с ним. Мой муж всегда говорил, что никто не может спастись, кроме как в секте еретиков, и что все видимое – это дело дьявола».
В конце XIII века, когда Добрые Люди были беглецами, когда их жгли в Тулузе и Каркассоне, когда они отрекались в тюрьмах Инквизиции или посылали вести из Италии, удивительно видеть, как простые верующие достаточно ясно рассуждают о евангельском дуализме. Фактически, намного более, чем реестры середины столетия, инквизиторские архивы 1270-80 гг. хранят как смелые еретические и рационалистические тезисы, так и трогательные свидетельства народной религиозности, граничащие с суевериями. Этот феномен также широко подтверждается в начале XIV века, особенно когда ясный голос и логический дискурс Добрых Людей уже был слишком далек от ушей осиротевшей паствы.
В 1275 году некий Бернар Демье из Тулузы мог утверждать, что Братья-Проповедники и Меньшие братья – это и есть те самые лживые пророки, о которых говорит Евангелие, потому что они преследуют хороших людей, которых называют еретиками[4]; в то же время некая дама Наварра из Белльваль, возле Карамана, находясь в тюрьме Инквизиции в Тулузе, послала весточку своей племяннице, чтобы та сберегла для нее маленький кусочек хлеба, весь заплесневелый, хранимый на дне сундука, ибо это хлеб, благословенный Добрыми Людьми, и что в момент смерти этот хлеб имеет такую же ценность, как если бы она видела самих Добрых Людей[5]. В огне преследований послание Добрых Людей, в светской интерпретации, радикализировалось и обострилось. В то же время сказанное шепотом, издалека, оно словно бы кристаллизировалось в этих крохах народного благочестия, в этих трогательных предрассудках, которые прежде не были слышны.




[1] Показания Петрониллы, жены Дайды де Брас, перед инквизиторами Понсом де Парнаком и Ренодом де Плассаком в 25 томе Doat (f.4 b – 5 b).
[2] Показания Петрониллы, жены Гийома де Кастанет, in ibid., (f.6 a – 11а).
[3] Мы уже встречались с этим епископом Альбижуа, Аймери дю Коллет, с книгой в руке, на поляне в Монтань Нуар, над Отпуль, перед падением Монсегюра. См. гл.15 и гл.17. Скорее всего, он никогда не вернулся из итальянского изгнания.
[4] В 25 томе Doat (f 13 b и далее).
[5] В 25 томе Doat (f 228 b-230 а).
Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments