credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4 Женщины Монсегюра. 19.. Сожженные

Сожженные

Какой степенью интимности могли располагать Филиппа и Пьер Роже де Мирпуа, Корба и Раймон де Перейль, Фей и Гийом де Плаинь, Арпей и Жирод де Рабат в комнатах своих каменных жилищ, окруженных постоянной суетой и толкотней людей, жизнью, размеренной религиозными церемониями и семейными обязательствами? Как они жили до того, как начало сжиматься кольцо осады? Какой еще более хрупкой клеточкой личной жизни могли пользоваться Понс и Арсендис Нарбонна, Гильельма и Арнод Айкарт с их тремя детьми, Бруна и Арнод Домержью, Амада и Гийом д'Унак, Пьер Ора и его подруга Бонетта, Пьер Видаль и его подруга Гильельма Кальвет еще до осады – на задворках перенаселенной деревни, в углу дома, между скальными уступами, в глубине залы со стражей?
А где сержанты гарнизона, их супруги и возлюбленные трапезовали? Каждый у себя, в своем непонятно как хранимом малюсеньком жизненном пространстве? Все вместе? В домах Совершенных, мужчин и женщин, которые всегда готовы были пригласить других к столу, как это часто происходило с людьми знати? На что был похож Монсегюр в те времена, когда дым очагов и жизни еще поднимался над многочисленными крышами? Еще до того, как каменные ядра сломали эти очаги и все их существование?
В конце февраля месяца 1244 года Монсегюр находился на пределе сопротивления. Последняя атака с лестницами была отражена. Однако взятие штурмом было неизбежным, и можно было только себе представить весь иррациональный ужас этой возможности. Пьер Роже де Мирпуа пытался поднять моральный дух своей горстки солдат и населения, давая им надежду на вмешательство или подкрепление со стороны графа Тулузского. Возможно, он верил в это сам? 1 марта он стал вести с сенешалем переговоры о передышке в пятнадцать дней, после чего замок должен был быть сдан в уговоренном порядке. Рассчитывал ли он еще потянуть время? Чтобы граф Раймон наконец-то прибыл с обещанной армией императора Фридриха? Как бы там ни было, Церкви тоже нужна была передышка, чтобы подготовиться.
Инквизитор Феррье уже был на месте, в военных шатрах у подножия пеш. Пьер Роже добился сохранения жизни для всех защитников и членов их семей, и даже для тех, кто участвовал в убийстве инквизиторов в Авиньонет, что было очень неожиданно. Им нужно было просто признать свои заблуждения перед инквизитором и ответить на его вопросы. И, напротив, разумеется, согласно старому обычаю завоевания, все еретики, как мужчины, так и женщины, обнаруженные на месте после окончания перемирия, а именно 16 марта, и не пожелавшие обратиться, будут немедленно сожжены. Конечно же, никто из Совершенных, мужчин и женщин Монсегюра, после всех этих лет, проведенных на вершине горы, то есть как бы уже над миром, среди проповедей епископов Тулузен и Разес, не просил сохранить ему жизнь[1]. Наоборот, все они организованно готовились к тому, чтобы покинуть этот мир, раздавая своим защитникам, друзьям, верным, близким или наиболее нуждающимся из солдат то, что у них еще оставалось из провизии или одежды – покрывала, перец, сбереженные свечи, немного денег, но также камзолы или рубахи, которые они выкроили или сшили собственными руками в своих мастерских. Это было время прощания.
В наступившей тишине верующие, которые сложили оружие, женщины, которые наконец-то могли передохнуть, все шли и шли в дома Христиан, которые должны были покинуть этот мир, которые должны были умереть, за последним благословением, последним словом, последним жестом, приветствием, поцелуем мира. И тогда произошло непостижимое. Буквально за два или три дня до прекращения перемирия, и даже еще накануне его, двадцать из этих мужчин и женщин, которым была гарантирована жизнь, один за другим попросили о принятии consolament, сделавшее из них Добрых Мужчин и Добрых Дам, обещанных костру. Одни скажут, что это был акт мужества и веры, а другие – отчаяния и фанатизма. Была ли эта соблюденная до последнего кандранта логика тоски за далеким светом, которой катаризм отмечен больше, чем любая другая христианская конфессия? Или проще: страшная усталость сражающихся, которые собирались драться до конца, которые все потеряли и им нечего было больше терять? Отказ расставаться с дорогими и близкими людьми? Последний личный выбор христиан, питающихся каждый день, все эти исключительные годы, хлебом Слова Христова? Последний жест свободы и человеческого достоинства со стороны побежденных, то, что они хотели швырнуть в лицо победителям?
Это были рыцари, воины из великих фаидитских линьяжей: Гийом де Лаилль из Лаурака, который до самого конца сопровождал свою сестру Совершенную Бруну; Брезильяк де Каильявель, Раймонд де Марсейль и Бернард де Сен-Мартен, брат которого, Раймон, был диаконом. Но также это были простые сержанты со своими женщинами: Понс и Арсендис, Арнод и Бруна; и даже Гийом Гарнье, этот погонщик быков из Лантарес, которого мы уже знаем и видели, как он со своими скромными друзьями из Одарс или Тарабель защищал, кормил и прятал Арноду де Ламот и ее подруг, а в 1241 году или чуть позже бежал от Инквизиции и затем пошел на службу в гарнизон Монсегюра. И Гильельма Айкарт, оставившая мужа и троих детей. И Эрменгарда, из местности Уссат, о которой мы больше ничего не знаем. Но также мать и сестра очень юной Дамы Монсегюра, Корба и Эксклармонда де Перейль.
Епископы Бертран Марти и Раймон Агуйе уделили последние посвящения, и ледяным воскресным вечером – ибо таковы мартовские дни в Монсегюре – началось разделение: новые Совершенные, мужчины и женщины, не вернулись больше в свои жилища, в свои миниатюрные жизненные пространства полуразрушенного castrum, но присоединились к общинам Церкви.
Утром в среду 16 марта 1244 года все собрались на укреплениях, ожидая прихода солдат. Сенешаль короля Франции и архиепископ Нарбоннский руководили сдачей местности и выводом осужденных из Монсегюра. Они были препровождены, в количестве приблизительно двухсот двадцати пяти человек, прямо на костер, приготовленный для них, и без сомнения, на их глазах, у подножия горы. Хронист Гийом из Пьюлоранс написал, что они прошли прямо из пламени костра в адский огонь, и что замок наконец-то был передан маршалу де Мирпуа – сиру де Леви, которому он принадлежал уже много лет согласно новому международному праву, но который уже много лет даже не думал о том, чтобы осмелиться вступить в свои права.
Из двухсот двадцати пяти жертв 16 марта 1244 года сегодня мы знаем имена всего лишь шестидесяти человек. Иерархия Церквей Тулузен и Разес была уничтожена практически полностью, и за этой оградой из кольев и бревен, построенной крестоносцами, исчезли также высокорожденные Совершенные женщины линьяжей де Фанжу и де Лаурак: Индия де Фанжу, Брайда де Монсервер и Бруна де Лаилль; а также Раймонда, дочь де На Рика, супруга брадобрея из Ма-Сен-Пуэлль.
Когда 18 марта 1244 года Филиппа, эта слишком юная Дама Монсегюра, была приведена к инквизитору Феррье, чтобы он ее допросил, то за два дня до того она вынуждена была смотреть, как сжигают живьем ее бабушку Маркезию, ее мать Корбу и сестру Эксклармонду. Мы не знаем, что случилось с ней впоследствии. Разумеется, она последовала за Пьером Роже в графство Фуа, в castrum Монгайлард. Мы также ничего не знаем о судьбе Эскью, ее маленького сына, и того, стал ли он взрослым. Она была последней Дамой, а возможно, и последней женщиной Монсегюра. Буквально по ее следам Инквизиция определенно произвела, согласно своему закону, разрушение укрепленной деревни, в которой укрывалось столько еретической заразы[2]. Потом, через пятьдесят с лишним лет, забыв о запрете восстанавливать это место, наследник Леви, скорее всего, Франциск II, который носил титул сеньор Монсегюра и Лагарда, в соответствии с хорошим планом вершины скалы, построил там маленькую красивую цитадель, известную нам сегодня, возведенную поперек руин бывшего castrum, и даже частично разрушив его остатки. Но сеньоры де Леви всегда предпочитали этой горной крепости удобный замок в долине. Никто из жен де Леви никогда не был настоящей Дамой Монсегюра. И на этом месте в течение многих столетий жил только гарнизон, состоящий из мужчин (он-то и подбросил несколько вещиц и игральных костей в стратиграфию археологических раскопок) [3].
Но эти женщины Монсегюра, верующие или сожженные, служанки или кастелянки - все они были катарскими женщинами. А нам достались лишь скромные предметы, хранящие память их рук, их терпения, их жажды жизни. Швейные ножницы из мастерской Добрых Женщин, украшенные пояса дам, завитки и накладной орнамент из золоченой бронзы, фрагменты кожаной бижутерии и костяных гребней, пережив времена, отмечают их путь. Филиппа, Маркезия, Арпей, Азалаис, Арсендис, Брайда, Эрменгарда, Эксклармонда, Риксенда, Гильельма, Раймонда, Фей, Бруна, Корба, Сайса, Индия – еще столько имен, которые можно повторять шепотом.



[1] За исключением случая Совершенной Азалаис Разейр, которая, будучи захваченной в Монсегюре, была сожжена в Браме через год, а не на массовом костре 16 марта 1244 года. Возможно, случилось так, что она перешла в ранг светских людей, оказавшись 16 марта среди выживших, с которых не спускали глаз, затем представ перед инквизитором. Но в конце концов, терзаемая укорами совести, она все же отказалась отречься, и потому ее привезли в Брам, приход, откуда она была родом, чтобы сжечь ее там. По крайней мере, такое предположение не столь неправдоподобно, чем заключение о том, что костра в Монсегюре вообще не было, которое сделал Ив Доссат несколько лет тому… хотя в остальном он – отличный историк.
[2] Таковым, впрочем, был истинный смысл допросов выживших в Монсегюре, которым была гарантирована безнаказанность. Разумеется, речь шла еще и о том, чтобы исповедовать их, в католическом смысле этого слова, и попытаться привести их к покаянию и обращению, на также целью было установить, по полученным показаниям, еретический характер самой деревни Монсегюр, все строения которой естественным образом стали предметом приговора разрушения со стороны инквизитора.
[3] Прекрасные образчики предметов, извлеченных с помощью археологических раскопок и ставших объектом тщательного научного изучения для реконструкции жизни катарской деревни и замка Монсегюр в течение тридцати лет, можно увидеть в музее, расположенном в современной деревне. Я отсылаю вас к хорошему анализу данных этих раскопок в прекрасном каталоге выставки Archeologie et vie quotidienne aux XIII-XIV siecles en Midi-Pyrenees, состоявшейся в музее Августинцев в Тулузе (март-май 1990 год) и организованной Региональной Дирекцией Исторических Древностей).
Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Из "Оплота ереси" - "Монтань Нуар. Память камней"

    Патрис Тиссье-Дюфур. Монтань Нуар. Память камней

  • И еще немного Окситании

    Минуты бегут, а я не успеваю их фиксировать. Так хочется все посмотреть и наново отметиться. В этом году у меня сбылась еще одна "мечта…

  • Рустем в сентябре 2014 - Тараскон и Пючсерда (Каталония)

    Рустем любил наблюдать за овцами, которые паслись на "длинном лугу", прямо из домика. Вот так. Еще его любимым делом в Тарасконе было…

  • Рустем в сентябре 2014 - Тараскон, Мирамонт, Рабат

    Иногда мы просто гуляли по Тараскону. Здесь мне всегда хорошо, и я просто отдыхаю душой. Надеюсь, и Рустему нравится этот городок. Несколько лет…

  • Рустем в сентябре 2014 - Миглос, Аркизат, Марен-ле-Валь, Акс

    Поскольку Рустем был в Арьеже первый раз, мы решили по возможности посещать знаковые места - пока что не очень далеко от кемпинга. И прежде всего…

  • Рустем в сентябре 2014 - Тулуза и Тараскон

    И вот мы в Тулузе. Первым делом навестили собор Сен-Сернен. До поезда в Пиренеи было еще куча времени, поэтому мы прошлись по Рю де Тор. А…

  • Прощание

    Самое значимое Я пишу эти слова в ТЖВ, которое несется из Бордо в Париж, и настроение у меня не самое радужное. Еще сегодня утром я смотрела,…

  • Старые места

    В этом году практически не получилось поехать из Тараскона куда-нибудь в новые места, зато исходили старые стежки-дорожки Добрых Людей. Да и Рустем…

  • Автостоп

    А с Рустемом, оказыватся, легко путешествовать автостопом. Весной мы купили в Германии такой специальный рюкзак для небольших собачек - его можно и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments