credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Category:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4 Женщины Монсегюра. 19..Последняя дама Монсегюра

Последняя Дама Монсегюра

Филиппа де Перейль, последняя молодая дама Монсегюра, супруга Пьера Роже де Мирпуа, мать маленького Эскью, который был тогда грудным младенцем, - одна из девятнадцати переживших осаду, показания которых перед инквизитором Феррье дошли до нас[1]. Она призналась, что была доброй верующей в еретиков с того времени, как достигла возраста разумения, и вот уже семь лет и до взятия замка она регулярно поклонялась Совершенным и обменивалась поцелуем мира с Совершенными женщинами. Эта цифра – семь лет – была ли она случайно обронена Филиппой или следует придать ей более точное значение? Возможно, молодая женщина пыталась объяснить, что она соблюдала обряды верующих с того времени, как стала девушкой, то есть с возраста, по тем понятиям определявшегося двенадцатью годами? Ведь ей исполнилось чуть более двадцати лет по окончании осады, в 1244 году, и, следовательно, на момент своего брака с Пьером Роже ей было чуть более десяти лет, что не является таким уж невозможным. Кажется, что их первенец, Эскью, был совсем младенцем во время осады.
Фактически, разница между показаниями ее отца и тети и воспоминаниями самой Филиппы де Мирпуа перед инквизитором, составляют три или четыре года, что доказывает то, что она в то время была еще очень юной.

«Я видела, - говорит она, - моего брата Жордана де Перейля, который часто поклонялся еретикам на улицах Монсегюра, и это было три года назад, два года назад, в прошлом году…»

Она также описывает брату Феррье – и из этого мы делаем вывод, что все это происходит в те же годы – грандиозные церемонии проповедей епископа Бертрана Марти перед всеми жителями Монсегюра и в особенности перед членами ее семьи, отцом, матерью, тетями, сестрами, мужем. Она никогда не упоминает старого епископа Гвиберта де Кастра, Старший Сын которого, Бертран Марти, должен был наследовать ему между 1238 и 1240 годами.
Она также припоминает свои посещения Совершенной бабушки, которая одаривала ее подарками:

«Вместе с моей сестрой Арпей, женой Жирода де Рабат, матерью Корбой и сестрой Эксклармондой мы часто приходили трапезовать в дом Совершенных к моей бабушке Маркезии и ее подругам, и мы ели за их столом хлеб, который они благословляли, и говорили Benedicite при каждой перемене блюд… И множество раз моя бабушка, Совершенная Маркезия, давала мне рубахи, вуали, перчатки и другие вещи, чтоб носить…

Сама Филиппа, будучи Дамой Монсегюра, следила за тем, чтобы иерархия Церкви была снабжена провизией – является ли это признаком неравенства в картине окситанского катарского общества? Но, разумеется, этой провизией пользовались все общины:

«Я множество раз посылала Бертрану Марти, Раймону Агуйе и другим главным еретикам, а также моей бабушке Маркезии хлеб, вино, рыбу, овощи и другие продукты, через мою служанку Ресагью, дочь Фабриссы из Кейе, через Фей де Плаинь или Азалаис Фейрес из Камона, кормилицу моего сына Эскью. Это было в то же время, три года тому и до взятия Монсегюра».

Это были те самые времена, когда в преддверии военных столкновений, а потом долгой осады провиант тщательно экономился и складировался. Но Филиппа была женой сеньора.
Будучи совсем молодой женщиной, была ли она в курсе политических событий и авантюр своего мужа, великого сеньора и военоначальника? Сколько ей было в 1240? Лет шестнадцать? Пьер Роже воевал на стороне Раймона Тренкавеля и руководил большинством военных операций фаидитов.

«Жордан дю Ма старший и Гийом дю Ма, его племянник, брат Жордана дю Ма младшего, убитого под Монсегюром, явились в castrum, чтобы предупредить нас, что французы хотят заключить в плен Пьера Роже, моего мужа, во время осады замка Рокефей…»

Однако он вернулся живым и невредимым, и даже попытался усилить собственную власть за счет прав своего тестя. Филиппа свидетельствует:

«Было несогласие между моим отцом, Раймоном де Перейлем, и моим мужем, Пьером Роже, по поводу разделения прав на Монсегюр. Понс Арнот де Шатоверден прибыл тогда в замок, чтобы уладить эти разногласия. Он заключил мир между ними и отбыл. Это было летом позапрошлого года».

В то же самое время она видела, как в castrum прибывает настоящая маленькая конная армия:

«Я видела Гийома Форта, Раймона Арнота и Раймона из Лиму, вместе с Пелестью, Гийомом Пьером по прозвищу «Волчья Пасть» и Роже из Арагона, а также сыновей Гийома Форта, имен которых я не знаю, а также множество рыцарей, числом около пятидесяти, в полном вооружении, которые прибыли в castrum Монсегюр. Большинство этих людей ели и спали в доме моего мужа, а на следующий день отправились восвояси».

Кажется, инквизитор не спрашивал ее, ни о чем этот вооруженный отряд прибыл договариваться с сеньором Монсегюра, ни о том, знала ли что-либо об этом молодая женщина. Все, что его интересовало, так это поклонялась ли она еретикам.
Однако он допрашивал Филиппу о снабжении провизией укрепленной деревни, и Дама Монсегюра вынуждена была ему ответить:

«Люди Ларок д'Ольм, Лавеланет, Монферрье, Вилленев д'Ольм, Массабрак, Рокфер, Сен-Бенуа и Балагюйе из епархии Тулузы, имен которых я не знаю, приносили в castrum Монсегюр зерно, вино и другие продукты моему мужу Пьеру Роже, моему отцу Раймону де Перейлю и другим рыцарям и сержантам означенного castrum, и даже еретикам (у которых, однако, были свои овощи). Это было за год до прошлого лета».

18 марта 1244 года, в шатре Инквизиции у подножия пеш, эта молодая женщина, последняя Дама Монсегюра, обязана была припомнить всю эту долгую и ужасную осаду, которую она пережила. И все время рассказывать о еретических практиках, которые только и интересовали ее судью и исповедника:

«Жордан дю Ма, Бертран де Барденак, Бернард из Каркассона и Сикард де Бельпеш под конец своих дней получили утешение у еретиков и были ими приняты, я хочу сказать, когда они были ранены и от этих ран умерли. Это было полтора месяца тому. Я не участвовала в этих consolament…»

Тетя Филиппы с отцовской стороны, младшая дочь Фурньеры де Перейль, бывшая юная Совершенная Азалаис, через сорок лет ставшая вдовой рыцаря Альзю де Массабрак, тоже была одной из девятнадцати переживших осаду Монсегюра, показания которых перед инквизитором Феррье сохранились и дошли до наших дней[2]. Она тоже рассказывает о повседневной жизни времен зыбкого мира, когда Гвиберт де Кастр или Бертран Марти проповедовали перед всем собранием благородных дам и их мужей, перед совладельцами и рыцарями-фаидитами, Жоржаном дю Ма, Гийомом де Лаилль, Брезильяком де Каильявель, перед сержантами и их женами – Понсом и Арсендис, Бруной и Арнодом Домергью, и многими другими. Она также на свой манер, не прямо, рассказывает о повседневной жизни во время осады, когда вражеское кольцо каждый день сжималось все сильнее, смертельная опасность приближалась, надвигалась.

«Когда Гийом де Лаилль был смертельно ранен в Монсегюре, я отправилась в дом епископа еретиков Бертрана Марти вместе с Корбой, женой Раймона де Перейля, Сесилией, женой Арнота Роже, Филиппой, женой Пьера Роже де Мирпуа, Арпей, женой Арнода де Рабат, и моей дочерью Фей, женой Гийома де Плаинь. И тогда, все вместе, мы попросили епископа Бертрана Марти и других еретиков, что если нам доведется быть тяжело раненными и утратить сознание, то чтобы они нас приняли и утешили, даже если мы утратим дар речи. И они нам это обещали, и заключили с нами convenenza[3], благодаря которой они примут и утешат нас, даже если мы не сможем уже говорить. Затем все мы поклонились этим еретикам, прежде чем оставить их дом. Это было три недели тому…»

Три недели до того, как начала давать показания сестра Раймона де Перейль, то есть в последние дни февраля 1244 года. Монсегюр, в холоде зимы, отчаянно сопротивлялся под градом каменных ядер, которые с тяжелым свистом бросали метательные машины осаждающих, круша хрупкие крыши деревни. Множество атак с лестницами были отбиты уже в самый последний момент. Женщины участвовали в этой обороне, даже Совершенные стояли на страже, но деревню невозможно было удержать без скорой подмоги. Но кто еще, кроме сюзерена совладельцев, графа Тулузского, мог помочь Монсегюру?
«Когда Бернард из Каркассона, один из сержантов Монсегюра, был смертельно ранен, он получил утешение в доме епископа еретиков Бертрана Марти, на обычный манер, то я участвовала в этом consolament со множеством других лиц, но я не помню, каких именно, потому что там царила суматоха из-за постоянных атак.»

Это все говорит Азалаис де Массабрак.
Археологические раскопки, явившие на свет обитаемую террасу на восточном склоне пеш и хорошо сохранившийся кухонный очаг, треснувший горшок в самой середине, а в горшке – каменное ядро из метательной машины крестоносцев. Та повседневная жизнь во время осады, которой приходилось жить Азалаис де Массабрак или Филиппе де Мирпуа, возлюбленным сержантов или Совершенным, она все еще там.



[1] Показания Филиппы де Мирпуа в 24 томе Doat, f. 196 b-204 а.
[2] Показания Азалаис де Массабрак в 24 томе Doat, (f. 204 а – 209 а).
[3] Юридический термин, очень распространенный в то время в словаре и практике средиземноморского права. Он означает, собственно говоря, пакт, и в этом конкретном случае его следует рассматривать как соглашение, заключаемое во времена сильной опасности между верующим и Совершенным, и гарантирующее прежде всего уделение верующему спасительного таинства, даже если тот будет без сознания, но в нем еще будет теплиться дыхание жизни. Хотя катарский Ритуал предусматривает, чтобы тот, кому уделяют утешение, обязательно сохранял способность отвечать на вопросы.
Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments