credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. Соседи катаров. 18. Друзья Арноды. Окончание

Друзья Арноды

Но в случае с ее друзьями было иначе. Напомним, что Арнода де Ламот была поймана в разгар лета 1243 года с тремя другими Совершенными, среди которых была и ее подруга Гильельма, в лесу возле Сен-Фой-д’Эгрефюий, в Лантарес. В то время, как ее братья и сестры, будучи подозреваемыми, давали показания перед инквизитором Сельяном в Монтобане около 1240 или 1241 года, она все еще скрывалась то в шатре, то в хижине, то в пригородном амбаре, и ее поддерживали, помогали, прятали, кормили, почитали все преданные верующие близлежащих деревень.

Через год с лишним после своего отречения, она произнесла перед инквизитором Феррье очень длинную исповедь. Она рассказала все в подробностях, она назвала всех по имени и по фамилии. Это было единственным доказательством, которое она могла предоставить своему религиозному судье в качестве искренности своего обращения. Единственный шанс, с помощью которого она могла спасти свою жизнь.

Еще через год с лишним, летом 1245 года, она вновь свидетельствовала перед трибуналом, на этот раз перед Бернаром де Ко, но не добавила ничего значительного к своим предыдущим показаниям. Но кое-кто из ее старых друзей уже был брошен в застенки Нарбоннского замка в Тулузе, где теперь господствовала Инквизиция, и реестр показаний перед Бернаром де Ко и Жаном де Сен-Пьер, рукопись 609 из Тулузы, так часто используемая здесь, содержит, кроме нескольких страниц второго показания Арноды, очень общий текст допросов Гвиберта дю Бускета, Раймона Азема, Понса де Бунаг, Понса Кальвета, сына Жака д'Одарс, сестры Понса и Бернара Рибейр. Нет сомнений в том, что именно после первых показаний бывшей Совершенной их арестовали, привели в трибунал и, возможно даже, подвергли очной ставке с нею.

Эти показания, кроме мучительной тяжести их присутствия, не дают нам особо много дополнительной информации о годах странствий находящихся в бегах Совершенных. Рыцари Гвиберт дю Бускет, Раймон Азема и Понс де Вендинак, из Бунаг[1] упоминают времена окситанской реконкисты, когда Арнода, Пейронна и Осторга практически открыто жили в городских и сельских домах тулузской интеллигенции. Гвиберт дю Бускет просто уточняет, что когда они жили у него, около 1226 или 1227 года, его дочери Женсер и Айселина им не поклонялись, потому что им было всего лишь по три года или чуть более. Раймон Азема, рыцарь из Ланта, часто бывал в Тулузе у Рокевиллей, у Бускет, у Руэ, то есть в том хорошем обществе, куда приходили проповедовать Бернат де Ламот и Гийом дю Солье до 1230 года.

Понс де Вендинак, из Бунаг возле Тарабель, дает больше подробностей.

«По просьбе дамы Лонга, Дамы Тарабель, я дважды приносил поесть Пейронне и ее спутнице Арноде, а именно хлеб и вино, в дом, который находился возле Тарабель, и это было более шестнадцати лет тому (1229). Дама Лонга ходила со мной, и когда мы приближались к означенному дому, то она просила меня удалиться, и сама входила в дом к этим Совршенным; так что я не мог с ними ее видеть…»

Аламан де Руэ долгое время был фаидитом, заочно осужденным как известный защитник еретиков по приговору инквизитора Гийома Арнода в мае 1237 года. Затем он также вел жизнь беглеца, просясь переночевать по очереди ко всем своим бывшим арендаторам на бывших своих землях, и большинство из них, как, например, Понс Кальвет[2], заявили инквизитору, что не осмелились ему отказать. Среди более скромных друзей Арноды мы находим также Пьера Гранда, сына Жака д'Одарс, которого часто видят с его подругой Гильельмой Сикард у Понса Рибейра около 1241 года[3]. Особенно Гильельма, сестра Понса и Бернара Рибейр, открыто почитала двух Совершенных, которых прятали ее братья. Мы не знаем, что она сказала инквизитору, кроме того, что эти два ее брата впоследствии тоже сделались еретиками, были пойманы и сожжены. Знала ли об этом Арнода?

Еще через год, в 1246 году, тот же инквизитор Бернар де Ко и его помощник Жан де Сен-Пьер вынесли приговор в Тулузе подозреваемым в ереси, находящимся под следствием. К сожалению, из их показаний сохранилось лишь то, что находится в рукописи 609, но среди тех, кому вынесли приговоры, мы встречаем многих друзей Арноды, скорее всего, упомянутых в ее показаниях[4]. Между 1243 и 1246 годами клещи террора окончательно сжались. Крестьянам из Лантарес и тулузским сеньорам было отмеряно одной мерой, и они встретились в мрачном равенстве застенков. Приговор Жанне, жене Аламана де Руэ, «которая подстрекала своего мужа любить еретиков»: вечное заточение. Приговор трем братьям Рокевилль, известным фаидитам, Эстуту и Пьеру, называемым Тресеминес, совладельцам Монжискар, и Бернару, сеньору Кассес: вечное заточение.

Понс Сакет, рыцарь из Ланта, признался, что прятал у себя двух еретичек, Арноду и, скорее всего, ее подругу – и не выдал их Инквизиции, как он обещал в первом судебном показании перед инквизиторами: вечное заточение. Дама Ассот, жена Раймона де Кастельно, за то, что принимала еретиков у себя в доме: вечное заточение. Арнот Эстев, сеньор Тарабель, вновь впавший в ересь, участвовал в consolament, ел благословленный еретиками хлеб, обменивался с ними поцелуем мира, сопровождал их: вечное заточение. Вечное заточение для людей более скромного происхождения – для Гийома и его жены Рики из Орина, для Арнода де Риваль и Жана Кальвета из Одарс, для Арнода Дорберта, из Ланта. Вечное заточение для Жана д'Одарс. Однако для Уго и Раймона де Канельесс просто временное заточение.

1246 год. Инквизиция вошла в ритм своей работы, выровняла дыхание и обрела свою тяжелую поступь. Трибунал перемещался со всем своим многочисленным аппаратом из бурга в деревню, из города в castrum. Он допрашивал всех взрослых жителей: мужчин от четырнадцати лет, женщин от двенадцати. Показания, свидетельства, доносы протоколировались, подозреваемым немедленно предлагалось ответить на обвинения согласно формулярам, оправдаться и в свою очередь донести. Команды доминиканцев и францисканцев, отвечавших за инквизиторскую систему, не были больше доступны ни для чьего влияния, ни для чьего вмешательства. И они, будучи хорошими профессионалами, угадывали ложь и желание что-либо скрыть, и все время выявляли то, что кто-то хотел оставить в тени. Им необходимо было обнаружить укрытия Совершенных, мужчин и женщин, арестовать их, добиться их обращения или передать их светской власти – эвфемизм для костра.

После поворотных событий в Авиньонет и Монсегюре, Инквизиция начала действовать еще более жестко, прежде всего, с рецидивистами, с верующими, признания которых уже были записаны в реестре инквизитора, с обещаниями, что отныне они уже больше не будут верить в то, что еретики это Добрые Люди и через их посредство можно спастись. Если эти врующие представали через два-три года перед другим инквизитором и тот заглядывал в записи их первой исповеди и убеждался, что между тем они снова начинали поклоняться еретикам, они получали вечное заточение. Еще через несколько лет за эту же вину, за повторное впадение в ересь, их уже сжигали. Что до простых добрых верующих, защитников еретиков, жителей castra – знати, торговцев или арендаторов домов, то им стали выносить приговоры вечного заточения. Террор все усиливался.





[1] Показания в Ms609 dе Toulouse, f.213 a, 200 b, 205 a.

[2] Показания Понса Кальвета в Ms609 dе Toulouse, f. 205 a.

[3] Показания Пьера Гранда в Ms609 dе Toulouse, f. 203 b.

[4] Текст приговоров Бернара де Ко и Жана де Сен-Пьер опубликован в Mgr. DOUAIS, Documents pour server a lhistoire de lInquisition dans le Languedoc (Paris, 1900).

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катарим
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments