credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Category:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. Соседи катаров. 16. Пособничество клириков

Пособничество клириков

             Довольно большая часть католического клира окситанского происхождения демонстрировала снисходительность, добрую волю и даже доброжелательность к тем, кого их Церковь нарекла «еретиками». Прежде всего, это были клирики высокого ранга, прелаты, епископы. В этом нет ничего удивительного, потому что по своему происхождению они, как правило, принадлежали к местной знати, интеллигенции, принявшей сторону христианства катаров. Вспомним пример католического епископа Каркассона перед французским вторжением, Бернарда де Рокфора: он был сыном и братом Совершенных. Принимая во внимание, что обычное правосудие, долженствующее преследовать еретиков и уклонистов, было тогда доверено этим прелатам, нет ничего удивительного в том, что их рвение не приводило к эффективным результатам. Одним из первых распоряжений духовного лидера крестового похода, когда он из долины Роны вторгся в Лангедок, было, среди прочего, смещение одного за другим всех вялых, с точки зрения Римской Церкви, потворствовавших ереси, епископов, начиная с епископа Вивьерс…

           

Конечно -  подчеркнем мимоходом - так не было в случае тогдашнего епископа Тулузы, Фулько Марсельского, или тех епископов и прелатов, которые находились в притяжении цистерцианской орбиты. Более того, сам орден Сито был создан как первый орден борьбы и отвоевания душ у тех, кто был привлечен евангельскими движениями XI-XII веков. И если он не бросил все силы в ораторскую схватку с еретическими проповедниками, то вначале XIII века он все еще занимал злобную и исключительно агрессивную позицию по отношению ко всему, что ему казалось катарским и даже вальденским. Антиеретическая пастырская деятельность a-la Рауль де Фонфруад, Пьер де Кастельно или Арно Амори имела мало шансов на успех, и именно яркое свидетельство их поражения определило призвание к проповеди Доменика де Гусмана, будущего святого Доменика, который стал свидетелем этого фиаско. Но в позиции крупного и мелкого клира местного происхождения было больше добродушия. Я, конечно, не хочу рисовать здесь идиллических сцен, но скажу, что общая картина от равнодушных к ереси прелатов до благосклонности кюре из небольших деревушек, которые даже иногда внимательно прислушивались к проповедям своих катарских коллег, не является совсем уж преувеличенной. Тогдашний христианский народ просто рассматривал Добрых Людей как более евангельских, чем остальные, монахов. Сцены «двойной подстраховки в ином мире»[1] были очень частыми у смертного одра как великих мира сего, так и более скромных людей: вначале звали попа для соборования и давали ему приношение для его Церкви; потом приглашали для consolament Добрых Людей, которым тоже давали дар для их Церкви. На уровне обычной жизни в Окситании между двумя Церквями существовало больше взаимодополняемости, чем конкуренции… Один из сыновей весьма благочестивой дамы Риши из Ма-Сен-Пуэль был ни кто иной, как Совершенный катарский диакон Раймон из Ма, сыгравший большую роль в восстановлении своей Церкви во времена Гвиберта де Кастра. А другой ее сын, Жермен, был католическим священником, и справлялся с этим делом, как мог.

             Что до монашеского чина, то в отличие от воинствующего ордена цистерцианцев, старинный бенедиктинский орден демонстрировал некоторое взаимопонимание с другими «черными монахами», которыми фактически были катарские монахи. Во времена крестового похода и преследований монахи аббатства Сен-Илаир, возле Лиму, подпали под серьезное подозрение в укрывательстве преследуемых. В Ма-Сен-Пуэль приор бенедиктинского монастыря Сен-Тьибери, Гийом Палайси, был одним из сыновей Дамы и Совершенной Гарсенды, и его расположение к катарской Церкви не стоит даже ставить под сомнение. И наоборот, цистерцианский приор Ма для аббатства Бульбонн, некий Арнод, известен как ревностный агент Инквизиции. Он даже стал жертвой нападения карательной экспедиции со стороны молодого поколения местных рыцарей: в ней участвовали Гийом дю Ма младший – хоть он и заявлял, что не любит еретиков, Бертран де Кидерс, Раймон д'Аламан и Гийом де Монмерль, называемый Моретт. Вооруженные ножами и камнями, они вломились к нему во двор, забрали у него двух коней (кстати говоря, гнедых), громко крича, что если монах высунет хотя бы нос, то они ему покажут[2].

             Многочисленные показания перед Инквизицией демонстрируют нам также позицию бенедиктинского монаха из Соррез, Гвиберта Альзю, приора монастыря Сен-Полет, который организовывал весьма профессиональные действия по спасению Совершенных, находящихся в опасности. Раймон де Рокевилль, рыцарь-фаидит, муж Совершенной Раймонды, объясняет, что этот святой человек прятал изгнанников в своем доме, а потом давал им фальшивые письма о примирении с Церковью, которые выманивал у архиепископа Нарбоннского, поскольку был с ним близок. К нему в дом также ходили, чтобы послушать и поприветствовать Совершенных. Сам Раймон де Рокевилль со своим братом Беком и Бернаром де Райссаком, например, три или четыре раза навещал у этого приора и его служанки Гаводы диакона Бофиля и его товарища Пьера Кома где-то около 1220 года. В том же показании он уточнил, что в те времена все кланялись еретикам, что, по-видимому, означает, что и сам приор не отлынивал. Гвиберт Альзю, монах из Соррез, также передал фальшивые бумаги двум Совершенным женщинам: даме Аламанде и Эйменгарде Бертран. Разумеется, они не жили у него, но он помогал им материально в их доме в Кассес, принадлежавшем даме Аламанде. Он передавал им провизию и в особенности, хорошо зная их религиозную диету, рыбу[3].

             Раймон де Венеркью, адвокат из Водреюй, рассказывал о бывшем кюре Каденака по имени Адам Раймон. Во времена крестового похода у него жил известный еретик, Понс Скутифер, с которым тот вместе ел и все разделял. Не был ли кюре, о котором идет речь, тоже Совершенным – ритуальным товарищем изгнанника? И такая ситуация продолжалась как минимум два года. Интересно было бы знать, что было дальше[4].

             Несомненно, ясно одно: в этой атмосфере относительно церковной солидарности между Римскими клириками и катарами, воинственный орден тамплиеров, о котором теперь говорят как об обладателе таинственных книг, посланий и инициаций, до самого конца этой истории оставался решительным и фанатичным противником Церкви Добрых Людей.







[1] Выражение Жана Дювернуа.

[2] Показания Раймонда д'Аламан в Ms 609 f 5 b.

[3] Показания Раймона де Рокевилль в Ms 609 f 216 аb.

[4] Показания Раймона де Венеркю изВодреюй в Ms 609 f 232 а.

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments