credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Должна ли Церковь служить примером?


Современная теология и размышлизмы на богословские темы частенько ввергают меня в удивление, а то и в шок. Много мне пришлось читать разных подобных вещей у очень даже неплохих и прогрессивных богословов, под многими выводами коих на темы гражданско-политические я бы обеими руками подписалась. И о смерти Бога, и о том, что одним из определяющих элементов веры является сомнение, - в, общем, многое из того, что человеку, которому и так страшно и одиноко в мире, где уже большинство давно ни во что не верит, совсем может подрезать крылья. И вот, к примеру, доводится мне читать и о том, что ни в коем случае Церковь не может служить ни образцом, ни примером, что образцы и примеры подобны столу, уставленному восковыми фруктами, что подражать можно разве что рыбной ловле, а слова Апостола «подражайте мне, как я- Христу» низводятся до красного словца.

Но мы-то, мы-то знаем христиан, которые жили в этом мире как иностранцы, ибо уже являлись гражданами другой страны, «нового неба и новой земли, на которых обитает

правда». А способ жизни иностранцев у «туземцев» может вызывать разные чувства – от ксенофобии к всякому малопонятному и странному – до желания быть такими же, жажды подражания, подражания как следования. Ведь так и было когда то. Они отказывались от многих мирских радостей, потому что знали, что все мы от Бога, а мир лежит во зле. И они были призваны к тому, чтобы им подражали,  призваны  сиять, как светила в этом мире, являясь для иудеев соблазном, для эллинов – безумием, а для верующих – тем, чем эти самые верующие желали сделаться хотя бы под конец жизни – самим Добром, tot Be.

            Но обретаясь среди грешников,  в этом мире, даже им невозможно было остаться совсем без греха, как пройти вброд через болото и не запачкаться. Сказано, не ходить на собрания к грешникам, не сообщаться с ними, но так невозможно проповедовать и сеять Слово Божье. Поэтому ходили и сообщались. Но потому и не говорили «мы безгрешны. Если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя и истины нет в нас» (1 Ио, 1, 8).

            Но при этом всем «шли и не грешили больше». Ведь это не «святая как мистическое целое» Церковь, состоящая из грешников, а Церковь, состоящая из верующих и святых.  Сказано ведь еще: будьте святы, как Отец ваш Небесный. Но не все так делалось, как хотелось, ведь в мире, как на болоте… Но они не унывали, имея ходатая перед Отцом, Иисуса Христа. А так как они жили общинной жизнью, и была у них одна душа и одно сердце, одна Церковь и одни помыслы, что и у Бога, то обязанностью их было помогать братьям и сестрам, которые согрешали, и это служило им не в укор, но к спасению Сказано ведь еще: «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к> смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь (1 Ио, 5, 16). Они носили бремена друг друга. Ведь мы знаем, что всякого, кто оставил грех, князь мира сего будет искушать. И есть притча про демона, единожды изгнанного из дома, который  придя назад и нашед, что дом чисто выметен, пошел и призвал еще семь демонов, чтобы вторгнуться в дом и бесчинствовать там. Но они не открывали двери перед этими демонами, а имели силу и дерзновение встретить их во всеоружии, изгоняя сей род постом и молитвою, и не питая иллюзий по поводу мира, ведь все, что в нем «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская». Мимолетный отблеск вечности. А для них тьма уже проходила, и истинный свет уже светил (1 Ио, 2, 8).

Разве верующие не знали, что христиане оставили грех, чтобы если Бог так захочет,  снова к нему не возвращаться. Что они умерли для греха: как же им жить в нем?  Конечно, князь мира сего не упускал ни надежды, ни возможности сделать их вновь пленниками закона греховного. Но те, кто принял Духа усыновления – разве не «атлеты Божьи»? Разве они не состязались, чтобы быть достойными детьми Божьими? Чтобы быть достойными власти, которую передал им Христос, чтобы и другие спасались? Потому и сказано еще: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос».

Мне приходится говорить с разными людьми о парижских интеллектуалах – и прошлая неделя тому свидетелем. О людях, опрокидывающих политику в прошлое, или же об объективистах от науки, бесстрастных (или равнодушных?), руководствующихся только умом (или холодным расчетом?) Они судят по законам мира сего – были еретики или не были, были у них догматические ошибки и слабости или не было, но в конечном счете теперь они – только история, а жизнь продолжается.

Конечно, можно согласиться с такими историками-интеллектуалами. Объективно добрые люди мертвы (нас почитают мертвыми J), но субъективно – вот, мы живы!) Что значат для Бога объективные законы мира сего, они для Него – иллюзорное, неистинное бытиеи, так же, как и сам этот мир. Экзистенциалисты не первыми додумались до того, что объективные законы мира противоречат субъективному желанию души жить жизнью вечной, и Шестов говорит, что Бог может сделать бывшее небывшим, поломать время и пространство, ибо Его Царствие – вне времени и пространства. Дух не подчиняется законам мира, он веет, где хочет. И Бог сказал вслед павшим детям Своим: летите, покуда не вернетесь. Но нет в Его словах никакой перемены,  а это значит, что все, все души вернутся, и объективные законы мира тому не помеха. Но надобно знать дорогу назад, к Отчему дому, ибо многие хотят найти ее, эту узкую стезю, но как слепые котята тыкаются наощупь, но не находят ничего, кроме нарисованного на стене очага.

А тогда, в те времена, потому как добрые люди подражали и следовали Христу, а все остальные пытались подражать им – хотя бы надеялись на это – и потому Христос и был для них таким близким, а надежда такой доступной, что это подражательство и наследование, как говорит Анн Бренон, сделало из них не секту, не жреческую касту, не отрезанный от мира сего религиозный орден, а открытое движение, живущее с обществом одной жизнью, сделало их «ближними» для всех без исключения его слоев, братьями и сестрами. Потому что это была история, культура, цивилизация, народ, где пытались подражать друг другу в хорошем. Это был мир жизни, где звенели ремесла, где пахло овцами, где рожали детей, а они умирали в нежном возрасте, где заключали «стратегические» браки и разыгрывались шекспировские любовные истории, жизнь с ее надеждами и страхами. И когда читаешь об этой жизни, то видишь людей, встреча с которыми не проходит бесследно. Ты словно входишь в братское человеческое общество, где обменивались не только религиозным опытом, но многим, многим другим, достойным подражания. Общество, которого мне, бывшей атеистке с левыми взглядами и «зелеными» убеждениями, так до боли не хватало, что от глубокого убеждения, что все это – опиум для народа, как и любые формы религиозной веры, я пришла к очарованию этой формой христианства. И как бы ни было плохо, я все равно часто обуреваема чувством, что ночь прошла, а день приблизился,  «итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света» (Рим. 13, 12).

Tags: Воскресные размышления
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буква Г

    Г Гаратисты – Итальянские доминиканцы обозначали этим словом (« garatenses по латыни) в XIII веке членов катарской…

  • О посте у катаров

    О посте у катаров. В эти дни католики и православные переживают первую неделю Великого Поста. Для катарского клира - Добрых Людей – пост…

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буква В

    В Вальденсы – Отвергнутые Церковью после того, как они пытались инициировать реигиозные реформы в Лионе, Лионские Бедняки или…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments