credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. 14.Времена вовлечения. Золотой век.

Золотой век

              Бернар Мир Асезат, из семьи Мир, сеньоров Сен-Мартен-Лаланда и Камплонга, в Лаурагэ, был во времена отрочества экюйе Аймери де Монреаля, которого мы уже встречали в обществе рыцарей за столом Бланш де Лаурак и ее дочери Мабилии, еретических дам их дома. В те времена, настаивает он, чтобы отвлечь внимание инквизитора, который допрашивает его в 1245 году, и чтобы снять с себя часть ответственности за происшедшее, еретики жили публично по всему краю, а в Сен-Мартен-Лаланде было по крайне й мере два открытых дома. И почти все обитатели castrum ходили слушать проповеди Добрых Людей. Еще в те времена, вспоминает Бернар Мир, его сестра Бернарда Миранетта сама была еретичкой, и он приходил с ней увидеться и разделить трапезу. И наконец, добавляет он, чтобы снять ответственность с них обоих, она впоследствии перед смертью обратилась.

              

Такой тип свидетельства, распространенный в середине XIII века инквизиторскими переписчиками, и описывающий ситуацию в катарском Лангедоке до крестового похода, является весьма важным. Все эти обрывки свидетельств, служащие доказательством чрезвычайной памяти средневековых людей, складываются в полную и связную картину общего укоренения ереси между Тулузой и Средиземноморьем в конце XII века, начиная с благородного сословия, играющего роль интеллигенции. Грандиозное расследование 1244-1245 годов, организованное инквизиторами Бернаром де Ко и Жаном де Сен-Пьер в Лаурагэ, Лантарес и Тулузен, процедура которого, сохраненная в рукописи 609 муниципальной Библиотеки Тулузы, неоднократно цитируется в этой главе[1], открывает нам особенные двери в страну катаров – в самую ее сердцевину.

               Гвиберт дю Бускет, один из старых друзей Арноды де Ламот, также арестованный после того, как его выдали – возможно, из-за Арноды – рассказывает в 1245 году, что сорок лет тому и даже раньше он видел, как еретики публично жили в Тулузе, где он был именитым человеком, но также в Фанжу, Монреале и других местах, куда часто приходила знать. Он сам присутствовал на проповедях Добрых Людей и, само собой, «поклонялся» им: вы уже знаете, как следует переводить это слово «деревянного» инквизиторского языка, обозначающее тройное приветствие Доброго Христианина со стороны верующего.

               «Тогда было не очень много людей в Ланта, Карамане или Верфей, - добавляет тулузский рыцарь, - которые бы не делались еретиками»…

               Например, его собственная мать, которая вначале удалилась монахиней в католический монастырь, в конце концов решила стать Совершенной, публично управляя религиозным домом, открытым в собственном жилище.

               Раймонда Гаск, жена одного из двух ткачей из Ма-Сен-Пуэлль, вспоминает, как она видела, что еретики жили в мире в этой земле пятьдесят лет тому, и это возвращает нас в 1195 год. Будучи еще девочкой, она присоединилась к настоящему «классу несовершеннолетних Совершенных», крещенных слишком рано Изарном де Кастром, диаконом Церкви Тулузен в Лаурагэ, несколькими годами позже воссоединенных с римской ортодоксией святым Домиником в 1207-1208 годах. Она, так же, как и некоторые другие, впоследствии вышла замуж и вела жизнь доброй катарской верующей, посвятив себя подпольной вере и защите поставленной вне закона Церкви. Таковы были и ее подруги Раймонда Жермен, Эрменгарда Бойе, Эрменгарда Айшарт, На Сигура Видаль и На Комдорс. Среди них были и благородные девицы, и дочери ремесленников. В те времена Ма-Сен-Пуэлль было полностью катарским, находясь под влиянием дамы Гарсенды, матери совладельцев, и ее дочери Гайларды, управлявших домом Совершенных Женщин, под духовным надзором диакона Изарна де Кастра. Здесь смешались все сословия[2],

               Эрменгарда Бойе, одна из несовершеннолетних Совершенных, но и ушедших от брата Доминика, сообщает даже, что и через двадцать лет, во времена подполья, когда она прятала у себя Совершенных Женщин, их приходили навещать пять совладельцев Ма – Бернар, Гийом, Жордан, Ариберт и Гайлярд, пятеро сыновей дамы Гарсенды со своими дамами: Соримондой, Флорс, Гильельмой Мета и Финас. С ними было и юное поколение, а еще местные бюргеры, как Пьер Гота, общественный нотариус, и его сын… Гийом дю Ма младший, сын совладельца Гийома, однажды пришел в Лаурак навестить Добрых Людей со своей матерью Форессой, братом Жорданом и кузеном Бертраном де Кидерс. Впрочем, она слыхала, что означенные посвященные Богу люди упрекали его в том, что он не любит их в отличие от всех людей его «рода», как можно благородно перевести смысл слова genus, употребленного писарем. И он им ответил, что никогда их и не любил… По-видимому, здесь обнаруживается лучшее доказательство от противного – из-за конфликта поколений? – исключительного распространения катаризма по всему обществу Лаурагэ в начале XIII века.

               Бывший кюре Камбиака в Лаурагэ рассказал инквизитору, что еще в 1245 году все совладельцы и все его прихожане, как мужчины, так и женщины, но определенного возраста, были добрыми верующими и защитниками еретиков (за исключением вдовы такого-то). Стоит ли здесь тоже видеть признак конфликта поколений – задушенного в зародыше систематическими репрессиями?

               В январе 1245 года среди многих других дает показания рыцарь из Монже, что между Тулузен и Альбижуа, по имени Пьер де Корнелиан[3]. Из этих показаний уже проглядывает не удивляющая нас повседневность того, что мы назвали «обычным катаризмом». Будучи совсем юным и состоя оруженосцем своего брата Изарна Тренкавиза он, вместе с рыцарем Донатом де Караман, как и его коллега Бернард Мир, часто посещал в Лаураке дом Совершенной Бланши, матери Аймери де Монреаля, трапезовал у нее, но не за одним столом с нею, и видел там множество еретиков…Немногим позже, когда он стал оруженосцем Доната де Карамана, он последовал за своим рыцарем в его castrum, и даже в дом его родственницы, Совершенной Гильельмы де Караман и ее подруг. Затем он переехал из Карамана в Лавор уже как оруженосец другого рыцаря в его свите, Жирода де Рокфора. Там, в Лаворе, было огромное количество домов Совершенных Женщин – в одном из них, припомним, жили Пейронна и Арнода де Ламот – и там он навещал своих кузин, Добрых Дам Эрменгарду де Берланд и Риксенду де Монмор, часто разделяя с ними трапезу.

               Нам известно, что случилось с Совершенными Лавора. В мае 1211 года город был взят Симоном де Монфором, его кастеллянка Жеральда или Жирода была брошена в колодец и закидана камнями, а ее брат и защитник Аймери де Монреаль был повешен со всеми его рыцарями и им перерезали горло, а четыреста Добрых Мужчин и Добрых Дам из этих домов были сожжены вместе на самом большом костре крестового похода… Но когда крестоносцы явились в эту землю, Пьера де Корнелиана, маленького оруженосца, уже не было в Лаворе. Он последовал за своим кузеном, рыцарем Жиродом де Рокфором в его castrum в Монтань Нуар. Возможно, он уже сам тогда стал рыцарем? Укрепленная деревня Рокфор[4], сегодня разрушена и покинута, а подножие ее башни скрыто зарослями кустов на безлюдной вершине. Но Рокфор лучше, чем любая иная местность, соответствует определению неприступного горного castrum, нависшего над пропастью. Впрочем, нам известно имя этой пропасти, пропасти Мольмор, указующей нам сегодня на силуэт башни – единственное, что можно различить издалека. Сегодня эта крепость семьи Рокфор, давшей в начале XIII века католического епископа Каркассона, а также трех Совершенных мужчин и двух женщин катарской Церкви, совсем забыта. Даже дорога туда исчезла.

               В 1209 году в местах, способных оказывать сопротивление, настало время для перегруппировки сил. Некоторые из них стали убежищами. Одним из таких убежищ стал Рокфор. Однажды Пьер де Корнелиан увидел, как туда прибыла длинная процессия: более трехсот Совершенных мужчин и женщин, «собравшихся там из-за войны графа де Монфора». В те времена низинные земли стали добычей тотальной войны, убийств, разрушений, сражений. Беженцы, монахи и монахини, поселились в домах. И все это время, пока юный рыцарь жил на горе, чтобы быть защитником, он приходил слушать их проповеди, навещал их, разделял их трапезу…

               Когда мы упоминаем о домах Совершенных мужчин и женщин в Лаворе или Карамане, ничто не мешает нашему воображению. Там мы видим большие бурги или маленькие города, с улицами, где кучно стоят дома. Мы вполне можем представить себе пятьдесят катарских домов в Мирпуа. Без всяких проблем вообразить семьдесят домов в Вилльмур. Но Рокфор, застывший в очертаниях своих руин, покинутый еще в XIII веке, Рокфор внутри своих укреплений и рва, чрезвычайно мал. Возвышаясь над всей деревней, стояла квадратная тонкая необитаемая башня, место для стражи и арсенала. Напротив башни, принадлежавшей феодальной семье, - маленький, но благородный двор. А потом - нагромаждение срытых домов, остатки фундаментов во мху, среди колючек и папоротников. И иногда можно заметить, если присмотреться, след узкой улицы. Можно сказать, что здесь бы поместилось человек пятьдесят. Но остались ворота castrum, двойная каменная арка, изящная и трогательная, внизу под башней. И часто я вижу, под январским послеполуденным солнцем, как они словно открываются в историю этих трех сотен Совершенных мужчин и женщин, которые однажды, уже более семисот шестидесяти лет тому, прошли именно здесь, куда устремлен наш взгляд. А Пьер де Корнелиан нес стражу.

               Сама же дама де Рокфор управляла катарским домом в Термез. Хроники рассказывают о том, что ее схватили, а потом сожгли. Ее дочь Романгас тогда была Совершенной в Пьюлоранс. Мы не знаем, что с ней случилось.





[1] Здесь собраны выдержки из показаний Бернарда Мира Асезата, Гвиберта де Боскета, Раймонды Гаск, Эрменгарды Бойе, Жироды Видаль и Мартена де Казеллес,взятые из рук. 609 Тулузы, f. 30a, 213a, 22b, 253a и 237b.

[2] Георгий Семков посвятил целую статью катарскому обществу в Ма-Сен-Пуэлль в Heresis n. 2, 1984, p. 34-53. Этой теме посвящена также целая глава в моей книге Le Vrai Visage du Catharisme, op.cit., p.168-180 в издании 1990 года.

[3] Показания Пьера де Корнелиана перед братом Феррье и Понсом, Гарри сохранились в 24 томе Фондов Доата в B.N. f.19b-24a.

[4] Коммуна Дюрфор, Тарн.

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments