credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Category:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.4. 14.Времена вовлечения

14

ВРЕМЕНА ВОВЛЕЧЕНИЯ

                Это было подвижное, открытое общество. Феодалы, крупные или мелкие, бедные, но, тем не менее, благородные, составляли аристократическое сословие, удерживавшее первое место в обществе благодаря блестящей светской культуре. Оно создавало моду, сохраняя первенство в общинах бургов. Рядом с ними, окружая их, взрастали новые буржуазные порядки, где царили обменные письма и логика коммерции. В одних и тех же городах развивались городские свободы и муниципальные установления, которые могли противостоять как епископу, так и сеньору. Система городских Кутюмов, где были четко регламентированы права наиболее сильных и обязанности наиболее бедных, сопротивлялась, как могла, разнообразному произволу. И весь этот народ, состоящий из крестьян, ремесленников, пастухов, торговцев, вместе с их женами, питал уважение к нотариусам, людям закона, и банкирам, а также к их богатым супругам. Но все они при этом устремляли взгляды на рыцарей, на аристократов, на их дам, разодетых в разноцветные ткани, на их вдов, одетых в черное, на их духовных лиц, более религиозных, чем попы.

Порядок победителей

                Этот схематический набросок жизни окситанского общества на каждой последующей странице будет, разумеется, корректироваться и наполняться жизнью и красками. Но именно это самое общество городов и бургов, окситанских castra, во всем его многообразии, вызвало гнев Римской Церкви. В 1209 году папа Иннокентий III призвал великих князей Западной Европы к крестовому походу на христианские, а не на сарацинские земли - против графа Тулузского Раймона VI, против Раймона Роже Тренкавеля, виконта Каркассона, Лиму, Безье и Альби, и против всех их вассалов, виновных в том, что они терпят, и даже открыто защищают общины Церкви, получившей официальную репутацию еретической.

                Эта книга не претендует на то, чтобы быть завершенным трактатом о катаризме, и тем более на то, чтобы представить историю эпопеи катаров[1]. И потому достаточно здесь напомнить о том, что крестовый поход, то есть война с несомненно религиозными мотивами, длившаяся двадцать лет, с 1209 по 1229 год, превратилась в завоевательную войну, и что король Франции, который вел себя вначале очень сдержанно, предпочел вмешаться в благоприятный для себя момент, тем более, когда у него появилась возможность обратить ситуацию в свою пользу. В 1229 году, после того, как различные события поворачивались к победе и надеждам то одного, то другого лагеря, был подписан окончательный мир и настал новый европейский порядок. Было покончено с фактической независимостью крупных окситанских княжеств. Будучи наследником Монфора, завоевателя первых лет крестового похода, канувшего в Историю, король Франции непосредственно аннексировал виконтство Тренкавель, назначил своих сенешалей и офицеров в Каркассоне и Бокере и предъявил весомые претензии на графство Тулузское. Всем было известно, что аннексия графства Тулузского это вопрос времени. В 1229 году Раймонд VII Тулузский, полностью разгромленный, подписал ограничительные положения, которые практически неотвратимо вели его прекрасное графство к королевской аннексии, путем брака его дочери и единственной наследницы Жанны с одним из младших братьев короля Людовика IX, впоследствии прозванного Людовиком Святым.

                Тем не менее, двадцать лет жесточайшей религиозной войны привели только к тем результатам, к которым приводят все войны: к политическим потрясениям. Границы были перекроены, земли поменяли хозяев, но в религиозной области результаты оказались нулевыми. В 1229 году, несмотря на массовые казни на костре во время крестовых походов, когда было уничтожено от полутора до двух тысяч Совершенных обоего пола, катарская Церковь жила и здравствовала. В 1226 году она даже организовала новое епископство для общин Разес. Но и в этом смысле 1229 год стал поворотным моментом.

                Начиная с 1229 года, обширным виконтством Тренкавель управлял королевский сенешаль. Граф Тулузский, находящийся под бдительным присмотром, сам обязался стать безжалостным врагом запрещенной Церкви. Большинство местных сеньоральных линьяжей, представлявших собой основной фундамент поддержки и даже источник пополнения катарских общин, было уничтожено во время войны, как, например, род виконта де Тренкавель, или стали фаидитами, лишенными собственности в пользу новых династий по праву завоевания, или, что было реже, перешли на сторону победителя. Церковь же Добрых Людей, потеряв своих естественных защитников, со всей своей иерархией и инфраструктурой, была обречена на подполье, в то время, как католические и римские власти наконец-то получили свободу действий.

                Эти власти действовали с умом, решимостью и эффективностью. Они извлекли урок из предыдущих поражений и организовали на землях, отданных на их милость, кампанию контр-проповедей нищенствующих орденов, доминиканцев и францисканцев, созданных недавно по внешнему образцу евангельских еретиков, и доверили им грозное бюрократическое оружие – Инквизицию. После поворота 1229 года и трактата Мо-Париж, в этих покоренных войной землях в 1233-1235 годах наступили времена Инквизиции. Насилие стало более замаскированным. Больше не было – за редкими исключениями – этих огромных костров, где в пламени погибали целые катарские общины, выведенные из разграбленных павших городов, когда по две или четыре сотни еретиков посылали в ад одним махом. Теперь работала медленная и терпеливая машина, перемалывавшая сознание, религиозный трибунал, подчинявшийся лишь Папе, и систематически прочесывавший города и села для искоренения ереси, путем исповедей, обращений, доносов и систематического уничтожения всех Совершенных, мужчин и женщин, которых одного за другим выявляли, обнаруживали, ловили и ставили перед выбором – отречение или смерть.

                Прошло еще сто лет, и дело было сделано: Церковь, постепенно теряя самое главное, превращаясь в подпольную Церковь, лишенную всех пастырей, погружалась в забвение, на которое ее осудили. Последние казненные за катарскую ересь в Лангедоке были сожжены живьем в Каркассоне в 1329 году. Четверо мужчин. Пос ледняя женщина была сожжена, опять-таки в Каркассоне, в 1325 году. Нам известно ее имя: Гильельма Турнье. Но она была доброй верующей. Последняя известная нам Совершенная тоже, разумеется, была сожжена, но посмертно. Ее звали Ода Буррель, из Лиму.

                И до самого конца здесь присутствуют женщины. Полтора столетия истории женщин связаны с историей катаризма, вначале мирной и процветающей, а потом обреченной на человеческое насилие и ужасы подполья. Эти тысячи человеческих историй, тысячи голосов, лиц, которых мы не видим, все еще могут долететь до нас, несмотря на времена войны, Инквизиции и забвения.




[1] Отсылаю читателя для более полного анализа и знакомства со всеми необходимыми и точными подробностями относительно истории и политических, военных и даже религиозных событий завоевания Лангедока и ассимиляции его французами, к прекрасной Сумме Мишеля Рокбера, четвертый том.

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Список всех ссылок

    Анн Бренон. Катарский словарик. Предисловие. Анн Бренон. Катарский словарик.Хронология Анн Бренон. Катарский словарик. Буква А. Анн Бренон.…

  • В ожидании. Пятидесятница

    «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, … (вы) говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в…

  • Праздник ли Вознесение?

    «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments