credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.3.Окситанские женщины. 13. Искусство любви. Окончание

Радость Любви, которую они утратили

                Последняя песня Раймона де Мираваля точно датируется самим своим сюжетом. Крестовый поход в разгаре. Симон де Монфор отнял у него маленький замок Мираваль. Каркассон пал. Трубадур призывает короля Арагонского вмешаться, чтобы поддержать его друга, Раймона Тулузского, отвоевать Каркассон и Альбижуа и вернуть ему, Раймону, его фьеф Мираваль.

       

       «И тогда он станет императором мужества, и его меч будет столь же грозен для французов, как некогда для магометан[1]».

                И когда Пейре Арагонский вернет Бокер графу Тулузскому и Мираваль бедному трубадуру, когда крестоносцы будут изгнаны из страны, вот тогда…

                Pueys poiran dompnas et druts

                Cobrar lo Joy qu’an perdut!

                Тогда смогут Дамы и возлюбленные/ вернуть Радость Любви, которую они утратили…

                Патетические надежды Мираваля: его песенный призыв датируется 1213 годом. В сентябре того же года король Педро Арагонский решил поддержать военной силой графа Раймона Тулузского. Битва развернулась под укреплениями Мюрет, к югу от Тулузы. Король был убит, а армия Симона де Монфора разбила окситано-каталонскую коалицию. Так что дамы и возлюбленные так и не вернули себе Радость Любви…

                Дело не в том, разумеется, что политическая власть, толерантная к катаризму, была необходима для поддержки Искусства Любви – хотя во времена Инквизиции, двадцать или тридцать лет спустя, Искусство Любви трубадуров осуждалось католическими властями как подстрекательство к прелюбодеянию. Но, конечно, Мираваль не мог этого предвидеть. Он просто оплакивал то, что война разрушила прекрасную куртуазную жизнь. И он, возможно, предчувствовал, что мало-помалу благородные линьяжи, которые принимали и порождали трубадуров, исчезнут из политической и социальной сцены, сделавшись родами фаидитов, лишенных собственности армией крестоносцев. Но, впрочем, те же линьяжи защищали и пополняли катарскую Церковь. И это правда, что цивилизация трубадуров и Церковь Добрых Людей погибли одной и той же смертью. Последствиями войны стали непоправимые общественные мутации.

                Окситанские феодалы, крупные или мелкие, до крестового похода, конечно, не были воплощенными ангелами, преисполненными мягкости и кротости. Они были точно такими же склонными к насилию воителями, как и большинство представителей их сословия по всей Европе. Они пытались в XII веке улучшить свое материальное положение путем разного рода хитростей и даже разбойных нападений, узурпируя право на десятину у ближайших церковных приходов, терроризируя монахов и крестьян, и пробуя навязать свою волю соседям. И согласно их логике, они имели все основания противиться Римскому каноническому праву и порядку, которые папство стало внедрять со времен Грегорианских реформ[2]. Их буйный и прикладной антиклерикализм часто шел рука об руку с неприязнью, которую они питали к своим женам. Ведь последних вплоть до конца XII века рассматривали как предмет торговли. Так было с многочисленными женами Раймонда VI Тулузского. Некоторых из них он даже побуждал уйти в катарские Совершенные, чтобы избавиться от матримониальных уз, которые начинали его тяготить. Можно еще привести патетический пример с Марией де Монпелье, имевшей несчастье родиться наследницей, и с которой ее супруг, Педро Арагонский, паладин Мюрет, обошелся самым недостойным образом[3].

                Однако христианская Церковь, более евангельская и строгая, чем Церковь Римская, (но и менее требовательная в финансовом плане) сумела наложить на это общество умеренный ригоризм мирных соглашений. К тому же, блестящая литературная мода, разгоревшаяся из очага красноречия для образованных людей, предложила этому обществу новые модели социальных и любовных отношений. Благодаря катаризму и Искусству Любви, феодальное окситанское общество, к тому же сильно сотрясаемое нарождающейся буржуазией, попыталось к началу XIII века установить намного менее насильственный порядок, с более учтивыми подходами, более рафинированными идеалами, более интеллектуальными рефлексиями. Не существует никаких прямых связей между трубадурами и Добрыми Людьми. Одни говорили о Боге, а другие – о светской Любви. Однако катаризм и Искусство Любви совпадают в своем стремлении уменьшить зло и насилие и открыть дух и сердце. А это невозможно было сделать без женщин.




[1] Педро Арагонский, или «Педро Католик» выиграл битву с арабами при Лас Навас де Толозас.

[2] В случае необходимости см. главу 6.

[3] Прекрасную биографию Марии де Монпелье написал Paul AMARGIER Marie de Montpellier, eloge d’une reine в Cahier de Fanjeaux, N 23, La Femme dans la vie religieuse du Languedoc, 1988, p. 21-36. А не менее прекрасный анализ о случае той же Марии на фоне средневекового маскулинного доминирования можно найти у Claudie DUHAMEL-AMADO Une forme historique de la domination masculine: femme et marriage dans laristocratie languedocienne a la fin du XII siècle в CahierdHistoire de lI.R.M. N 6,1981.

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments