credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч.3.Окситанские женщины. 11. Окончание. Катарские замки

Катарские замки

                Вот каковы настоящие «катарские замки»: Фанжу, Лаурак, Ма-Сен-Пуэль в Лаурагэ; Лавор, Виллемур, Ланта в Тулузен, а еще Сен-Поль-Кап-де-Жу, Рабастен, Пьюларанс в Альбижуа. В Каркассес это Арагон, Кавонак, Корнез и Конкес; а в Кабардес - Ля Туретт, Сальсинь и Вилланьер, и даже castrum Ривьер, под сенью донжона Кабарец… Места обитания, обмена, соседства, дружбы, ссор, одним словом, коллективной жизни, а не вооруженного одиночества.

           

   Такими были и жизненные условия большинства катарских женщин, которых мы узнаем, и будем следовать за ними, как мы уже следовали за Арнодой де Ламот из замка Монтобан в замки Ланта, Тарабель или Одарс.

                К тому же, сама структура общественной жизни castrum в большой степени объясняет, почему катаризм был принят и адаптировался в определенных конкретных регионах. То есть, в тех областях Средиземноморья, где был известен феномен городов-замков: проповеди Добрых Людей, частые в итальянском городе и castrum, практически неизвестны в городах и castra Прованса, Каталонии и даже восточного Лангедока. Да и собственно в Окситании, катаризм был ограничен почти исключительно территориями трех главных княжеств - графств Тулузского и Фуа и виконтства Тренкавель в Альби, Каркассоне, Безье и Разес. К северу он уже исчезает в Керси, на западе практически не пересекает Гаронну, на юге, за некоторыми исключениями, он не заходит за знаменитую линию пограничных крепостей Корбьер; а к востоку, несмотря на ужасный и знаменательный эпизод в Безье, он довольно редко встречается в Нарбоннэ. Итак, мы видим, что и Прованс, и Руссильон, и Нижние Севенны, не говоря уже о других регионах, к концу XII века имели политические и экономические условия, культурный расцвет и структуру общества, практически идентичные с «катарской Окситанией».

                Объяснение этого парадокса, без сомнения, более простое, чем можно себе представить на первый взгляд: скорее всего, главным фактором принятия христианства Добрых Людей всегда был индивидуальный, личный, человеческий выбор. На самом деле человеческий фактор здесь, в этих открытых средиземноморских обществах, играл ведущую роль, совсем не так, как это было в закрытых сословиях «классического» феодального мира. В castrum слова передавались по всему обществу, на площадях, от двери к двери, от ремесленника до мелкого сеньора. Мнения также передавались. Мы уже видели, когда рассматривали право, как обычаи, происходившие от старого, фольклоризированного римского права, придали в окситанских землях феодальной системе довольно оригинальный привкус. Например, обычай наследования во многих случаях вел к раздроблению земель и феодальных прав среди многочисленных землевладельцев – в первом поколении среди братьев, потом все более и более дальних кузенов. И не только «катарские замки» не возвышались над миром в отчужденном одиночестве, но и сами их сеньоры были часто не более, чем скромными держателями остатков прав, мелкими рыцарями, имевшими во владении кусок полуразрушенных укреплений, военных, владевших лошадью и мечом, но обязанных снимать дом в бурге. Они без зазрения совести высмеивали католический клир, стараясь изъять у них десятину в свою пользу, но почитали дам и ухаживали за ними.

                Даже в самом castrum, бывшем феодальном гнезде, благородная семья жила очень стесненно, и должна была в любом случае считаться с консулами и представителями бюргерства. Зато она хранила свою гордость, свою аристократическую культуру, свое благородство (Paratge, на окситан – ключевое слово прекрасной поэмы Песнь о крестовом походе). Это значит, что если благородное сословие и отступало в политическом или экономическом плане перед нарождающейся буржуазией, оно, тем не менее, диктовало моду. То есть внутри castrum, где все могли разговаривать друг с другом, и где жена совладельца не гнушалась болтать с женой торговца,. интеллектуальный и религиозный выбор аристократии становился примером, которому следовали все. Так было и с катаризмом. В Окситании катаризм развивался в замках мелких сеньоров, принимавших его по интеллектуальному выбору, из экономических интересов, из чистого антиклерикализма, или даже просто следуя моде. И первыми в этом процессе были дамы. Графы и виконты этих крупных территориальных образований не желали – или не могли – вмешиваться в выбор своих вассалов в вопросах веры. Историческая география окситанского катаризма выявляет то, что небольшие сеньории, расположенные в шахматном порядке, склонялись к Доброй Вере между 1150 и 1200 годами по личной симпатии и человеческому выбору тех, кто возглавлял благородный семейный клан. И очень часто, как нам уже известно, такой выбор делала женщина.

                Разумеется, это не объясняет всего. Но очень важно показать, что интеллектуальная или религиозная мода имела больше возможностей проложить себе путь и укорениться в разных слоях именно такого общества, как в Окситании – в открытом обществе, а не в мире жестко закрытых сословий. Потому ничего удивительного нет в том, что, к примеру, в бургундском феодальном обществе катаризм не смог внедриться в социальную жизнь, ограничившись интеллектуальной склонностью некоторых клириков. Но здесь, то есть в Окситании, общество было проницаемым – если некоторые знаменательные индивидуумы и делали выбор, то вскоре этот выбор перенимало все общество.

                Причины того, что этот индивидуальный выбор здесь был наиболее массовым и решительным, чем в Провансе или Гаскони, очень многочисленны и разнообразны. Сюда можно отнести и толерантность местных великих князей относительно религиозных практик своих вассалов, и «дефицит» католических монастырей для дам, а также исключительную неприязнь обедневших мелких феодалов по отношению к Римской Церкви и ее религиозным установлениям (ведь они пытались отнять ее права и налоги, чтобы выжить). Общая картина этих причин и различных вариантов объяснений очень пестра, но при этом является исключительно сложной, и полностью изъять ее из тени трудно и почти невозможно. Поэтому в рамках этого небольшого исследования сосредоточимся на предпочтении акта человеческой воли, который зачастую был актом воли женщины, и чем мы, по определенным причинам, в основном и будем здесь заниматься.

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины, Катары катаризм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments