credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Думаю перевести это на французский -2

И таким образом, учитывая показанную нами древность использования «ничто», знаков препинания и разбивки на стихи мы имеем Иоанн 1,3-4:

3 p‹nta diѓ aйtoи ¤gЎneto kaЬ xvrЬw aйtoи ¤gЎneto oйdў §n. щ gЎgonen
4 ¤n aйtТ zvЇ ·n kaЬ І zvЇ ·n fЗw tЗn ЋnyrЕpvn:

[Ио. 1, 3-4]: Все через Него стало и без Него стало Ничто. Что стало быть в Нем жизнью было и жизнь была свет людей

И вот еще раз текст в переводе «старолангедокской» версии:

                                  [Ио. 1, 3]: «Всё чрез Него начало быть, а без Него начало быть ничто».

                                  [Ио. 1, 4]: «Что начало быть в Нем, было жизнью, и жизнь была свет…».

И в переводе Вульгаты:

                                  [Ио. 1, 3]: «Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть».

                                  [Ио. 1, 4]: «В Нем была жизнь, и жизнь была свет…».

Как мы видим в [Ио. 1, 4] остается поле для интерпретации смысла [Ио. 1, 3].

Конечно, встречаются упоминания о том, что подобное написание (имеется в виду ouden) в папирусе (P66) является ошибкой переписчика. Но на то, что подобная орфография была как минимум известна не только в рамках одной какой-либо школы переписчиков, что с определенной долей скептицизма может быть заявлено, указывает ряд сохранившихся до наших дней вариантов прочтения Иоанна 1.3 у ранних христианских теологов, которые перечислены выше.

Но следует отметить, что используя данный вариант прочтения пролога, христианские авторы придерживались ортодоксального толкования всего Творения, не заостряя внимания на концепции Начал, в отличии от гностических течений, где придерживались совершенно иной точки зрения на все мироустройство.

Иоанн Златоуст даже выступал против второго варианта пунктуации Ио 1., 3 (александрийской рукописной традиции, когда после ouden стоит точка), утверждая, что это приводит к еретическому прочтению.

Для ортодоксальной церкви 1-3 веков, строившей развитие своей догматики на принципах «всеединства», что выразилось в «эллинизации иудаизма» и «иудаизации эллинизма», то есть в признании Ветхозаветных книг боговдохновенными и принятии части иудейской традиции в формирующуюся христианскую догматику Нового Завета, было вполне закономерным провести параллель между творением первой главы книги Бытия и Евангелием от Иоанна. А для этого следовало избрать «идеологически верный» вариант прочтения Иоанна 1.3. Что в рамках истории, по-видимому, и было совершено, ибо после четвертого века никаких сведений о вариантах прочтения Иоанна. 1.3 в ортодоксальной позиции уже нет, за исключением некоторых старолатинских рукописей, в частности Кольбертинской, о которой мы уже упоминали. Более того, замена пунктуации в Ио. 1,3 на исключительно третий вариант, как правило, объясняется его «бесспорными богословскими преимуществами». Скорее всего, подобными соображениями о «преимуществах» руководствовались и при отбрасывании версии с ouden.

В первые же века христианство боролось и с эллинизмом, и с иудаизмом, и с внутренними ересями, при чем следует отметить, что гностические течения никогда не были столь опасны для церковной организации, как грядущие в 4 веке ереси Ария и Нестория. А потому полемика по данному вопросу не стояла среди первоочередных задач Церкви. Вопрос о корректности прочтения Иоанна. 1.3 встает лишь в начале третьего века, когда начинает развиваться катехизаторское направление в рамках формирующейся теологии христианства. И именно в это время особо остро встает проблема канонических книг Нового завета, а так же о вариантах ортодоксальной картины сотворения мира. Это время той стадии организации церкви, когда еще не было понятия «ереси» как такой, ибо еще шло формирование самой «ортодоксии». И потому именно в эту эпоху можно уследить во второстепенной литературе (по отношению к самим священным текстам) варианты «свободной» ортодоксальной мысли. Яркий пример тому Климент Александрийский, которого смело можно назвать христианским гностиком в рамках ортодоксального богословия. Однако после третьего века даже подобное богословствование будет порицаться. То же самое было и с концепциями Оригена, которого Дидим именовал «Вторым после Павла», ибо столь велик вклад этого человека в развитие всей христианской, обособленной от иудаизма и эллинизма, специфической философской мысли (богословской). Но, сколь бы не велик был вклад Оригена в развитие христианства, на Пятом Вселенском Соборе (533г.) он был осужден (!).

Что касается самого прочтения, то Ориген пишет:

«Παντα δι’ αυτου εγενετο (аорист), και χωρις αυτου εγενετο (аорист) ουδεν» . (Origenes. Commentarii in evangelium Joannis. 13.19.118)

Также такое же ουδεν встречается и у Климента :

(Clemens. Excerpta ex Theodoto. 3.45.3): «Παντα γαρ δι’ αυτου γεγονεν (плюсквам.), και χωρις αυτου γεγονεν (плюсквам.) ουδεν». (Все ибо через него появилось и без него появилось ничто)

И у Епифания в его «Панарионе»:

(Epiphanius. Panarion. XXXIII, 3; 1.451): «παντα δι’ αυτου γεγονεναι (Прош.вр.соверш.вида) και χωρις αυτου γεγονεναι (Прош.вр.соверш.вида) ουδεν»

(все (наиболее вероятно, что имеется в виду весь Космос, хотя есть варианты толкования, что это или Материя, или Духовная материя ) через него стало (и) без него стало ничто). При этом, заметим, что во всех приведенных нами примерах после ουδεν стоит точка.

Таким образом, мы видим, что традиция катарского прочтения Пролога Евангелия не является «изобретенной» катарами, а относится к протохристианской эпохе, а потому уже в этом их заявления о следовании истинно христианскому началу имеют под собой твердую почву, и это не рассматривая образ жизни Добрых Людей.

Но сами варианты такого прочтения имеют корни вне ортодоксального христианства, а восходят к теоретическим построениям ряда гностических течений. Следует отметить, что все тексты гностиков[1] пропитаны темой исхождения зла не от Истинного Бога, причем дуализм в гностицизме понимался не предельно (иначе, нежели использовали позже манихеи), а в варианте именно христианском – Истинный Бог всеблагое начало, не имеющее отношения ко Злу. Сами же гностические течения – это скорее альтернативные ветви христианства, чем течения в христианстве (к которым, в сравнении с «гидрой» гностицизма, следует отнести Церковь Добрых Людей). Гностики в большинстве своем претендовали на особое знание. Знание, понимаемое мистически, близкое к Откровению, правда, доступное лишь избранным. Они обладали своими Евангелиями. Катары же – это возвращение к апостольской чистоте, основанное на отрицании многих иудео-христианских (уточняю тем самым интеграцию в первое христианство иудейской теологии) ошибок и недомолвок в теологии. Катары преодолели несуразности теодицеи, основанной в ортодоксии на Новом Завете и перетолкованном Ветхом Завете. Но, в отличие от ранних гностических школ, катары остались в рамках многих ортодоксальных положений. Прежде всего, организационных и т.д. И если гностики исчезли с лица истории вместе с падением Западной Римской цивилизации (даже гонений особых на них не было со стороны доминирующей Церкви, так как это знание было эзотерическое, а значит не «социальнонаправленное»), то катары создали стройную структуру Церкви, которая, не будь крестового похода, французского завоевания и Инквизиции, сохранилась бы по сей день.[6]

То есть возводить прямые генетические связи к гностической теологии будет в корне неверно, однако признать влияние концепций гностицизма, через раннеортодоксальное (до эпохи Вселенских Соборов) учение, будет вполне уместно. Ибо именно гностики впервые в молодой тогда христианской культуре поставили множество «теоретических» вопросов, на решении которых выросла ортодоксия.

Однако, еще раз повторюсь – влияние гностической теологии было на образ мысли тех христиан, что составляли Тело Церкви в первых веках, а отнюдь не на Средневековье, путем «сохранения» своего учения, как пишут некоторые авторы.

           Таким образом, в первые три века христианства у авторов была возможность приводить варианты некоторых текстов без их «ортодоксальной» цензуры, которая начала формироваться именно в спорах с первыми христианскими ересями, и прежде всего, с гностицизмом, который вызвал раннее христианство на «интеллектуальную дуэль».

И если отбросить различные варианты возвышенных гностических мифологем, то одна основная мысль свойственна всем ранним гностикам – мир материальный не есть творение Благого Бога, зло не от Бога, повелитель этого мира (архонт) – Дух Зла. И потому прочтение Пролога в указанном нами варианте, со временем было изменено, по-видимому, из «политических» соображений. Но все же традиция эта сохранилась, а альтернативная трактовка Иоанн. 1.3. стала полем интеллектуальной битвы в рамках богословской войны.

Традиция трактовки Иоанн. 1.3. как указание на существование двух онтологических принципов, берет свое начало не от гностиков, а от ортодоксального христианства, разве что гностически окрашенного. Традиция, которая ни в первых веках, ни позже, не сходила с богословской арены. Традиция, сохраненная в христианском Мире до 14-15 веков. До того момента, пока ее не изгнали из этого мира вместе с той Церковью, что была ближе всех к жизни раннехристианской.




[1][6]Гностицизм – суммарное наименование множества христианских сект в первые века н.э. Отличались тем, что создавали сложные теологические системы, на основе примата образа Христа.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments