credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Катарские женщины. Ч1. Небольшая хроника обычного катаризма

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

НЕБОЛЬШАЯ ХРОНИКА ОБЫЧНОГО КАТАРИЗМА

1

ПЕЙРОННА И АРНОДА ВО ВРЕМЕНА КРЕСТОВОГО ПОХОДА

1208 год. Дело было в замке, то есть в маленьком укрепленном городке Монтобан, в средоточии хорошего общества.

Пейронне могло быть десять лет, а ее младшей сестре Арноде – семь или восемь, когда впервые их мать, дама Осторга де Ламот, позволила им увидеть Добрых Христианок, пришедших навестить их дом. Разумеется, женщин было две, одетых в темные одежды, и они проповедовали о Боге и Его Церкви в зале, для женщин всего дома.

Когда проповедь и обмен мнениями закончились, обе девочки, неподвижно сидевшие на лавке, увидели, как их мать, а также тетя Ломбарда, преклонили колени и трижды склонились в земном поклоне перед неизвестными, говоря им, одна за другой:

- Дама, благословите меня, и молитесь Богу за меня, чтобы Он сделал меня Доброй Христианкой и привел меня к хорошему концу.

На что те отвечали им обе сразу:

- Мы будем молиться Богу за Вас, чтобы Он сделал из Вас Добрую Христианку и привел Вас к счастливому концу.

И действительно, обе девочки никогда еще до сего дня не встречали Добрых Дам, и их лица были им незнакомы. Но они прекрасно знали, кем те были. Их мать Осторга часто серьезным тоном говорила им о Церкви Божией и Добрых Христианах, мужчинах и женщинах, которые имели большую власть спасать души, чем клирики Церкви Римской, чем епископ Кагора и каноники Монтобана. Осторга также безапелляционно добавляла, что не видит и для себя лучшей участи, чем следовать путем Праведности и Истины Добрых Людей, и чем скорее, тем лучше. При этом она вздыхала и смотрела на обеих старших дочерей, в то время, как обе младшенькие, Марода и Дульсия, отрицательно качали головами и фыркали со смеху. Скорее всего, так и было, но это воспоминание Арнода не сочла нужным поведать инквизитору.

Тридцать шесть лет спустя, одним августовским днем 1244 года, Арнода де Ламот, рецидивистка и обращенная еретичка, начав долгий рассказ о своей жизни, преисполненной бегства и заблуждений, перед Братом Феррье, завершила эпизод 1208 года несколько механическим образом:

«Затем обе еретички покинули дом и отправились своей дорогой… Ни моя сестра Пейронна, ни я не поклонялись этим еретичкам…»

Отныне Арнода должна была называть Добрых Дам, Добрых Христианок своего детства и всей жизни, только словом «еретички», потому что она сделала свой выбор – выжить. Через тридцать шесть лет ясный порядок мира был нарушен, добро перестало быть добром, зло перестало быть злом, Церковь Божия была рассеяна, преследуема, а граф Тулузский сделался марионеткой в руках папы и короля Франции. Арнода же осталась одна перед религиозным трибуналом – трибуналом Инквизиции еретических извращений. Брат Феррье, доминиканец, и его аппарат писарей и свидетелей, представляли теперь последнюю инстанцию, собравшуюся для того, чтобы выскрести ее жизнь до самых корней, а ее сердце вплоть до невысказанного.

Через десять лет после смерти своей сестры Пейронны, и после более чем двадцати лет жизни в бегах и подполье, Арнода, пойманная солдатами Инквизиции в лесу Лантарес, отправилась в свой последний путь – путь стыда, печали и страха признаний. Она отреклась. Чтобы выжить, она отказалась от всего, ради чего жила, от всего, что придавало смысл всем ее дорогам в лесах, в дождь и жару, под лучами палящего солнца и дыханием мороза, в овинах и стогах, при свете случайных очагов и среди дружеских и верных лиц, в постоянном бегстве и ежедневной тайне. Рецидивистка с точки зрения Церкви Римской, а в своих собственных глазах – двойная ренегатка, Арнода де Ламот, худая сорокалетняя женщина, привычная к постам и усталости, исследовала свою память и начала говорить. Отрекаться. Выдавать. Спасать свою жизнь[1].

Однако в 1208 году, через некоторое время после визита этих Совершенных женщин в дом их матери в Монтобане, Пейронна и Арнода стали свидетельницами того, как в их дом прибыл кузен их покойного отца, Добрый Человек Бернард де Ламот, и его товарищ, Раймон Мерик, диакон Церкви Вельмюра. Они тоже проповедовали в большой зале, и множество раз цитировали Евангелие; а потом девочки вновь увидели, как их мать Осторга трижды ритуально простерлась ниц перед двумя монахами.

Но в этот раз они пришли с более конкретной миссией, а не просто поговорить о Боге: они пришли за двумя девочками, как это было ранее уговорено между их матерью и двумя Добрыми Дамами, одетыми в черное. Итак, Пейронна и Арнода отправились с Добрыми Людьми в Вельмюр, который находился в двух дневных переходах от Монтобана, на берегу реки Тарн. Осторга, которая таким образом в какой-то степени реализовала собственный обет, сопровождала их с младшим сыном Армандом. В Вельмюре их привели в дом Совершенной Понсии и ее подруг, где через несколько часов после всех сказанных ласковых и наставительных слов, мать тоже попрощалась с ними и ушла с маленьким Армандом.

И там, с течением дней, Пейронна и Арнода потихоньку привыкали следовать правилам Церкви Божьей, даже не совсем хорошо их понимая. Они привыкли есть только тот хлеб, который Добрые Христианки каждый день благословляли за своим столом. Для них обычным делом стало совершать приветствие из трех коленопреклонений, как это на их глазах уже делали их мать и тетя. Они в обязательном порядке участвовали в проповедях, которые регулярно произносил диакон Раймонд Мерик. Некоторые добрые верующие Вельмюра – дворяне, бюргеры и ремесленники, которых приводили в дом Понсии мать или жена, завели обычай собираться вместе с маленькой женской общиной в те дни, когда туда приходил проповедовать диакон. Тогда немного нарушалась мирная монотонность повседневной жизни Пейронны и Арноды, и они с интересом разглядывали эти незнакомые лица, всех этих людей, которые вели простую и обычную жизнь, и от которых они с каждым днем отдалялись все дальше и дальше, вливаясь в религиозную жизнь своего нового дома.






[1] Жизнь Арноды де Ламот, как и – опосредованно – жизнь ее сестры и матери, известна нам по двум ее показаниям, данным перед инквизиторами – вначале Феррье в 1244 году (рук. Пар., B.N. Doat 23, f. 1-49 b), затем Бернардом де Ко в 1245 году (рук. Тулуза, В.М. 609, f. 201b-203b). Я ограничусь здесь лишь восстановлением хронологии событий этой жизни, исключительно важной в плане фемининного измерения катаризма, и тем, что вставлю эти события в общий исторический контекст. Мишель Рокбер написал фактически намного более глубокое исследование информации, содержашейся в обоих показаниях, исследование, заключение которого, возможно, противоречит некоторым моим слишком поспешным выводам – но, по сути дела, это не меняет ничего, ведь у нас всегда остается какой-то процент неуверенности относительно того, что составляло реальное жизненное вовлечение Арноды.

Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Катарские женщины
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments