credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Журналист, часть II

Оригинал взят у jacopone_daв Журналист, часть II

Побыть Матерью Терезой

Погружаясь в нищету: туристы сострадания в Калькутте

Эльза Бушхейер (Else Buschheuer)

 

Драки паралитиков

Женщины на нарах в доме для умирающих в Калигате похожи друг на друга: темнокожие, бритоголовые, исхудавшие, с чужой гортанной речью. Они зовут нас «Auntie» (тетушка), мы их «Didi» (старшая сестра). На этом разговоры и заканчиваются. Эти непреодолимые языковые барьеры! Эта скудость средств! Этот наспех организованный хаос!

Я схватываю первые фразы на бенгали (Ami tomake bhalobashi! – Я люблю тебя!, Tschup kara! – Поори еще!), узнаю имена и истории. Вот чего я хотела: победить отчуждение, протянуть руку, дать абстрактной массе «беднейших из бедных» лицо, имя, историю.



Актари, кровать №52. Сухая и дряблая, со стрижкой ежиком и головой Шинейд O’Коннор. Сидит на корточках у кровати, никогда не улыбается, только смотрит большими глазами. Порой обвивает мне шею сухими руками и горячо шепчет на ухо какую-нибудь фразу на бенгали. По ночам затевает драки с другими такими же инвалидами. Утром у нее ссадины, синяки, иногда открытая рана на лбу. Тогда Актари одевают в длинную блузу с шальварами и дают шлепанцы. Ее ноги, волочащиеся рядом шаг за шагом, пока я выношу вес ее тела, не знакомы с обувью. Шлепанцы все время спадают. Актари скоро заберет какой-нибудь практикант. Ее переводят в другой дом Миссионеров Милосердия, в Думдум на севере Калькутты.

Или Кунти, пациентка с кровати №51. Наверно, сюда она попала красавицей, но с тех пор высохла, как щепка. Последняя стадия туберкулеза, гримасничающий череп на зеленой подушке. Кровавая мокрота. Боли. Голая костлявая спина, руки и ноги, похожие на стебли ревеня. Андреа, практикантка из Огайо, державшая ее костлявые руки, говорит, что Кунти плакала, когда умирала.

На ее кровать кладут «Бэби», девочку с еще безволосым лобком, страшно худую. У Бэби рак печени и сильные боли. Порой она медленно-медленно пытается поцеловать мне руку. Порой безутешно плачет. Я прошу послушницу перевести. Бэби тоскует по своей собаке. Когда на следующее утро ее кровать пуста, никто не знает, что с ней. Новые практиканты, новые послушницы (они обходят все дома по очереди), наконец нахожу работающую здесь индианку, она уверяет, что Бэби отпустили домой. Домой? Насколько я знаю, «семейным случаям» здесь просто отказывают в приеме. Меня гложет сомнение. Кровать Бэби перестилают.

Нилима, кругленькая сорокалетняя женщина, все время целует мой медальон с Марией и крестится перед массажем. Играет католичку? Думает, что я католичка? Обращают их здесь, что ли? У Нилимы был инсульт, теперь она наполовину парализована. Четырежды монахини пытались вернуть ее мужу, но у того уже новая жена.

Урсула любит обнимать практикантов. Нам посоветовали носить маску и не давать себя целовать, только что одна практикантка заразилась туберкулезом. Урсуле около 70, толстые черные пластиковые очки с отломанными дужками подвязаны вокруг головы бечевкой. Бечевка все время попадает в глаза, очки сидят косо. Она всем жалуется и показывает свое распухшее синее колено. Сын и муж избили ее палками. Урсула очень скучает по своим мучителям.

Надоела жена? – Сжечь!

Каджул, темная хрупкая женщина, не отпускает от себя практикантов. Все время зовет, жалуется, чего-то хочет. То выключить вентилятор. То на горшок, то попить. То сменить подгузник. У ее кровати плевательница с желтовато-белой слизью. Только через месяц мы – в том числе австралийская медсестра, ежедневно делавшая ей уколы - случайно узнаем, что Каджул ВИЧ-положительна.

Сумита – тамилка, которую никто не понимает, сохранила свою густую черную гриву, потому что неистово защищалась, когда ее хотели обрить. Покрыта зловонными ожогами, нижняя челюсть оплавилась и торчит как чудовищная нижняя губа, шея и плечи – сплошное сырое мясо. Этот «несчастный случай на кухне» - популярный способ избавиться от надоевшей жены: ее без дальнейших церемоний связывают и поджигают.

Пожилая женщина все время брыкается, лежит, раздвинув ноги, так что видны ее срамные части, искусала губы в кровь и бьет всех, кто пытается к ней подойти. Ее запястья прикручены к кровати тряпками. Она не умолкает, брыкается и кричит. Всю ночь я вижу перед собой ее окровавленный скулящий рот. На следующий день она безучастно смотрит в пустоту.

За несколько недель пятеро выписаны. Но куда ковыляют и тащатся и ползут женщины с наголо обритыми головами, наполовину парализованные, без семьи, без жилья, без образования, без гроша? «Нам нужны свободные места, - объясняет улыбчивая сестра Джорджина. – Когда их снова найдут больными на улице, они вернутся к нам». Дьявольская карусель, спастись невозможно, как и следует из замысла изобретателя. Что будет с монахинями, если исчезнут беднейшие из бедных? Так, значит, благотворительность сама создает условия, в которых нищий обречен оставаться просителем? Кажется, Тереза тоже обманула меня.

Я начала предлагать новшества, например, таблички с именами вместо номеров на спинке кровати или карточку пациента с фотографией, чтобы ввести в рамки этот роковой хаос. Короткий ответ: это уже многие предлагали. И что, поэтому нужно отказать? Изменений не будет, и точка. Практикант соглашается на все или уходит. Когда я пытаюсь рассказать о своих сомнениях другим, они сразу умолкают. Все чаще меня тошнит, например, когда нужно снова и снова надевать использованные перчатки. Я покупаю себе фартук, стираю и сушу его каждый вечер в своей комнате. Я покупаю запечатанные резиновые перчатки. Я покупаю перочинный нож, чтобы кромсать использованные маски и перчатки. Я покупаю масло для массажа пациенток. Я постоянно мою и дезинфицирую руки. Больше ничего нельзя сделать. Часто не хватает полотенец, простыней, одеял, подгузников. Тряпок для обтирания всего 4 на 40 женщин. В Калигате не место брезгливым.

«Мать Тереза, где твои миллионы?» - спрашивал когда-то «Штерн». Я все время спрашиваю себя об этом, видя, как жирные американцы жертвуют жирные чеки. Куда утекают пожертвования? Все время переходя от бешенства к бессилию, я в конце концов заболеваю. «Ну да, Калигат – это для очень крутых» - говорит другой практикант.

Отсюда




Tags: Их нравы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments