credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Кельн

 Далее к северу, вдоль по Рейну, где очаровательные холмы романтического Рейна отходят к Западу, переходя в горы Айфель, и начинается плоская долина, все еще тянется «каноническая территория» катаризма.
Это самый древний немецкий город, римское военное поселение, получившее статус города благодаря римской императрице Агриппине (Colonia Agrippina).
Однако здесь была также и территория могущественного архиепископства Кельнского, основанного еще Карлом Великим. Эти земли имели экономические взаимоотношения как с Испанией, так и с Прибалтикой. Имперская династия была связана с кельнскими архиепископами родственными узами. Здесь уже в Средневековье жило 40 000 человек. В XII веке Райнальд фон Дассель, канцлер императора Фридриха Барбароссы, нашел средство привлечь к Кельну многочисленных, как мы сейчас говорим, «туристов». В Кельне были выставлены мощи трех волхвов – Каспара, Мельхиора и Балтазара, приходивших поклониться младенцу Христу, и их культ распространился по всей империи. А тот же канцлер исполнял в то же самое время роль архиепископа Кельнского.
Когда здесь стояли красивейшие романские церкви, которых ныне, после всех ужасов Второй Мировой осталось всего 12, и среди них церковь св. Андрея, где похоронен Альберт Великий,


потрясающая церковь Грос Мартин






церковь св.Апостолов


собор св. Гереона…


 Здесь вспыхивают очаги «ереси», и обнаружил их еще архиепископ Кёльна  в 1139 г. А знаем мы об этом, как всегда, из рассказа о костре – который загорелся в 1143 году. Там умерли люди, которые оставили нам гордую и страстную речь об истинной Церкви.
В горах Айфель находится премонстрантский монастир Штайнфельд. Он существует до сих пор.



Его первым аббатом был некий Эвервин Альфенштайн, который сей монастырь и возвел в 1142 г.

 А  через год, в 1143 г. он пишет Бернару из Клерво, где рассказывает об этой в казни в Кельне, свидетелем которой он был и описывает взгляды казненных. Эвервин, кстати, в отличие от своих коллег более поздних времен, все еще находится на том этапе, когда Римская Церковь колебалась, можно ли убивать за веру, и обращается к святому Бернару, с вопросом, как же это возможно, чтобы эти апостолы Сатаны умирали за свою ересь с тем же мужеством, с каким первые христиане принимали мученическую смерть за веру Христову. Письмо Эвервина св. Бернарду  - один из лучших некатарских документов о катаризме, имеющихся распоряжении историков, и как по своему духу, так и по формулировкам, стоит очень близко к самим катарским текстам. После ареста и осуждения этих людей на торжественном  собрании перед архиепископом Кёльнским, одни из них – упорствующие  - были сожжены по словам Эвервина «ретивыми в вере горожанами», а другие отреклись и избежали смерти. Эвервин имел возможность разговаривать и с теми, и с другими, и потому его свидетельство чрезвычайно важно, поскольку происходит из первых уст не лишенного чувствительности человека.
            Он говорит о церковной организации этой еретической общины, она имела не только епископскую иерархию, то есть епископов, но и, как это далее подтверждается и объясняется, но и делились на три группы: слушатели, верующие и избранные. В принципе,  видно, что слушатели представляли собой светское население, или верных, избранные - настоящий клир, а верующие - некую промежуточную стадию, то есть послушников или катехуменов.
            Эвервин также интересуется системой практикуемых псевдоапостолами (как он их называет) таинств, особенно, оригинальным видом евхаристии, практикуемой во время всякой трапезы за столом, а не на алтаре, и посвящающей хлеб и вино в тело и кровь Христовы – разумеется, исключительно в смысле духовной пищи Писаний, которую они разделяли и распространяли. Катарский текст Pater говорит также о хлебе присносущем.
            Рейнские апостолы практиковали и крещение возложением рук. Они находили христианские обоснования этого обряда в Писании, в примере Павла и апостолов, и противопоставляли его чисто человеческому крещению водой, практикуемому Иоанном Крестителем и Римской Церковью. Это таинство прежде всего, уделялось слушателям, желающим стать верующими. То же таинство могло иметь и ценность посвящения, когда оно уделялось по окончании послушничества верующим, которые тогда становились избранными и тоже получали власть уделять его, а также благословлять хлеб за своим столом, что абсолютно отвечает священнической функции Добрых Людей. Мы знаем, что впоследствии эти два этапа таинства слились в одну уникальную церемонию, consolament, а общины делились уже на две группы: светскую аудиторию верующих и клир, состоящий из христиан. Описание Эвервина, возможно, зафиксировало более древнюю и раннюю стадию литургии Добрых Людей.
            Эвервин первый католический автор, который рисует более-менее объективную картину жизни катаров, их ритуальных практик и многочисленных аскетических обетов - от постов и полного вегетарианства до мужества перед мученичеством. Но он также и наиболее болезненно воспринимает их притязания на апостольское наследие. Он связывает их следование примеру апостолов с обетами бедности и труда. Когда он предоставляет им слово, то их речи очень достойны, основаны на Писаниях и исторически верны.
            В этом письме Бернару из Клерво находятся наиболее ранние аргументы в пользу того, что катары являются подлинной христианской Церковью, как через законное наследие, так и в связи с практикой апостольской жизни. К тому же содержит информацию, сформулированную самими катарами, касательно географического распространения ереси по всему известному миру - греческому и латинскому христианству - об их многочисленности и древности традиций. Поэтому Эвервина из Штайнфельда имеет исключительную ценность, поскольку предоставляет нам достаточно подробные и точные сведения о реалиях катаризма - на берегах Рейна. Прево премонстранцев Штайнфельда был искренне озабочен опасностью, которая, с его точки зрения, угрожала доминирующей Церкви - эти апостолы Сатаны претендовали на то, что они распространены по всему миру. Сам он не чувствовал в себе сил организовать против них какую-либо контр-пропаганду, поскольку апостолы были тверды в своей вере и искусны в аргументации. Потому он, естественно, обращается к главному интеллектуальному и моральному авторитету западноевропейского христианства, великому цистерцианцу Бернару, чтобы предупредить его об опасности и спросить совета и разъяснений по этому вопросу, и чтобы предложить ему самому возглавить католическое контрнаступление.
            Кельн известен и еще по одной истории, тоже, увы, связанной с казнями. Вот 1163 год.
«В этом году в Кёльне также были схвачены несколько еретиков из секты катаров, которые прибыли туда из Фландрии и 5 августа около города их предали сожжению: четырёх мужчин и одну девушку, которая бросилась в костёр даже против воли народа. А пока во время их горения в городе шёл очень сильный дождь, так что всё духовенство, испугавшись дождя, осталось в городе, верою слабого народа ни одной капли такого сильного дождя не упало на место, где они были сожжены. (Кельнская королевская хроника).
Примечания к хронике дают нам еще некоторые подробности «В этом году пришли некоторые еретики из секты тех, которые зовутся катарами, из Фландрии в Кельн и начали скрытно жить в сарае, недалеко от города. Но, так как они даже в воскресенье не ходили в церковь, то были схвачены окрестными жителями и явлены властям. Но поставленные пред католической церковью и долго и достаточно расспрашиваемые об их секте, они не смогли привести никаких убедительных доказательств, но упрямо упорствовали в своем учении и потому были изгнаны из церкви и переданы в руки послушников. Эти вывели их 5 августа из города и предали сожжению, четырех мужей и одну девушку. Эта была бы чрез сострадание народа почти уже спасена, если бы только она испугалась смерти остальных и последовала мудрому совету, но неожиданно избегнув рук тех, кто ее держал, она добровольно бросилась в костер и нашла там смерть».
И еще одна хроника (Trithern. Chron. Hirsaug. ann.1163) – говорит нам о том, что «казненные в 1163 году произвели сильное впечатление на собравшихся, потому что их предводитель (епископ) Арнольд смог высвободить от сгоревших веревок руки, возложить их на головы учеников и сказал им: «Будьте тверды в своей вере, ибо сегодня же вы будете вместе со святым Лаврентием. Среди этих еретиков была прекрасная девушка, которая своей скромностью возбудила сочувствие народа. Ее забрали из огня и пообещали найти ей мужа или поместить ее в монастырь. Она, казалось, согласилась, и ждала молча, пока остальные не умрут, а затем попросила охранников показать ей останки главного соблазнителя душ. Они показали ей тело Арнольда и ослабили хватку, и тогда она внезапно вырвалась от них, и, закрыв лицо платьем, бросилась на останки своего учителя, и, сгорев дотла, последовала за ним в ад на всю вечность».  
То, что написано в этих хрониках, подтверждается и в серии проповедей против ереси, составленной в 1160-х годах, все тем же старым знакомым Экбертом, вначале каноником Бонна, а затем аббатом Шенау. Экберт, кроме ставшего популярным имени «катары», дает нам массу дополнительной информации, хотя и не такой высокой пробы, как у Эвервина, с характерным злобным дискурсом. Он тоже говорит нам о костре 1163 ода., а также еще о казни 1167 года, когда в Кельне погиб  епископ (или по выражению Экберта, «архикатар», что должно вызвать ассоциацию с экзотическими ересиархами - магами) Дитрих (Теодорикус) вместе со своими товарищами Арнольдом и Марсилием. Мы также узнаем, что эти костры стали апогеем новой кампании преследований, начавшейся где-то перед 1154 г. Экберт, комментируя эти события в свойственной ему саркастически-жестокой манере, упоминает о «крещении огненном», то есть о consolament катаров, замечая, что они получили свое крещение огнем – костер.

Но  когда в 1248 г. по указанию следующего архиепископа строились эти «Кельна дымные громады», башни которых достигают высоты 157 м., этого уже не увидели ни кельнские апостолы, ни их гонитель Экберт.






 И что-то мне кажется, мы еще вернемся к Кельну.
Tags: pays cathare, воскресные размышления
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буква Д

    Д Дама – В окситанской лирике XII-XIII веков этим словом называли благородную женщину , которая одновременно была вдохновительницей…

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Буква Г

    Г Гаратисты – Итальянские доминиканцы обозначали этим словом (« garatenses по латыни) в XIII веке членов катарской…

  • О посте у катаров

    О посте у катаров. В эти дни католики и православные переживают первую неделю Великого Поста. Для катарского клира - Добрых Людей – пост…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments