credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Подстрекатель. Продолжение 1.


5. Поп Гапон.

 

«Если святые и впрямь являют собой разные образы Спасителя, то Петру ближе всего был бы образ Христа Нагорной проповеди».

 

«Деятельность его в Ордене разнообразна, но целиком направлена на защиту веры от всевозможных грозящих ей опасностей, физических и духовных. В особо зараженной ересью провинции, Флоренции, он основал мирское общество "Militia Dei","Воинство Божье" для защиты клириков. Будучи несколько лет на должности инквизитора Ломбардии, неустанно ездил по всему северу Италии с проповедями, сопровождавшимися многими обращениями и чудесами».

 

До официального введения Инквизиции в 1224 – 1229 гг. в различные итальянские города были посланы прединквизиторские миссии. Они помогали епископам выявлять диссидентов и оказывать давление на светские власти, заставляя их под присягой изменять городские статуты с целью преследования ереси и исполнять требования этих статутов на практике. Это вызвало недовольство горожан и  конфликты между ними и властями – настолько необычны и непривычны были подобные меры. Складывается впечатление, что как только у Римской Церкви появлялась политическая возможность организовывать эти репрессии, она тут же ею пользовалась. Когда в 1227 году было заключено перемирие между Фридрихом II и Ломбардской Лигой, папа тут же потребовал от Ломбардских городов исполнить долг и преследовать ересь. Несмотря на то, что доминиканские полемисты изображают как раскольников именно «прокатарскую партию», нетрудно заметить, что вся активная роль в раздувании страстей принадлежит Римской Церкви.

 

Саму Инквизицию в Италии стали постепенно вводить только с 1235 года, о чем свидетельствует папское послание этого года к доминиканцам Витербо, уполномочивая их во всех епархиях Тосканы, Витербо, Орта, Вальнеореджо, Кастро, Соано, Америно и Нарни отпускать грехи еретикам, которые публично не были обвинены в ереси, но явились сами с повинной. Епископам указывалось сотрудничать с доминиканцами в этом деле.  С теми же, кто не придет добровольно исповедаться, следует поступать согласно папским статутам, то есть учинять розыск и подвергать арестам, допросам и наказаниям. Более того, не только политические события были использованы для усиления маховика репрессий – появление на сцене таких, несомненно, талантливых, решительных и преисполненных энтузиазма проповедников как Петр Веронский, весьма пригодилось Римской Церкви для убеждения граждан и властей в том, что _преследование инакомыслящих является богоугодным и святым делом_. Мы видим подобную ситуацию с другими проповедниками и в других городах, где появляются сладкоречивые доминиканцы, говорящие о всеобщем мире и любви Божьей, о ранах Христа, пострадавшего ради нас, затем переходившие к тому, что эти раны наносят мерсские еретики, и призывавшие под конец народ прекратить этот разврат, разброд  и шатание, изгнать еретиков или передать их для должного наказания светским властям, коих заставить эти наказания применить в полной мере. Иногда такие проповеди и призывы вызывали всеобщее возмущение горожан, которые могли выгнать такого проповедника вместе с пригласившим его епископом, как это было в Пьяченце, но, как правило, они вбивали клин между жителями городов, разделяя граждан по вероисповедному признаку, обостряя конфликты и ставя под угрозу свободу и безопасность тех, кто не придерживался ортодоксальных взглядов. Так некий Джованни Шиа из Виченцы, действовавший по папскому мандату в 1230-х годах и получивший прозвище «апостол мира», всякий раз использовал свою популярность для убеждения жителей «замиренных» городов сжечь живьем несколько десятков еретиков обоих полов, обычно принадлежавших к самым знатным городским семьям, а затем на закуску объявлял еретиками и их пособниками тех, кто верен императору Фридриху. Кое-чем подобным занялся и Петр Веронский.  

Некоторые хроники утверждают, что между 1240 и 1243 г. Петр Веронский был послан в Милан, где проваливались все доминиканские миссии. К примеру, если кардинал Гольфредо в 1228 году заставил жителей города вписать обязанность преследования еретиков в городской Статут, это положение все равно оставалось мертвой буквой. Когда он же постановил, что все осужденные Церковью должны быть сожжены в течение десяти дней, миланские власти остались к этому глухи, и ни одной казни не воспоследовало (Verri, Storia di Milano, I. 242. Bern. Corio, Hist. Milanese, ann. 1228). А вот  Пьетро Веронский очень энергично принимается за дело. Прежде всего, он делает все для того, чтобы в муниципальное законодательство был включен закон Григория 1231 г. о преследовании ереси, а затем добивается, чтобы подеста, Ольдрадо да Трессена, и архиепископ, Энрико да Сеттала, стали работать вместе в этом направлении. Так он провоцирует сожжение большого количества «еретиков», что является для Милана первым событием такого рода после костра «еретиков из Монтефорте» в XI веке. Эти казни произвели такое впечатление на горожан, что в Публичном архиве города, на стене Саля дель Консилио есть портрет подеста с надписью «Qui solium, struxit, Catharos ut debuit uxit» (Тот, кто воздвиг престол, катаров, как и следовало, сжёг). Но деятельность архиепископа в этом плане привела к тому, что его изгнали из города, за что весь магистрат был тут же отлучен. Тем временем Пьетро Веронский организует в Милане ассоциацию, целью которой является подавление ереси, и эта ассоциация немедленно подпадает под папскую защиту. Этим делом он занимался до 1243 года так рьяно, что говорили о том, что он вызвал подстрекательство к бунтам, которые чуть не разрушили городскую жизнь (Bern. Corio, Hist. Milanese, ann. 1233, 1242. Verri, Storia di Milano, I. 241-3. Ripoll I. 65. Annal. Mediolanens. c. xiv. (Muratori, S. R. I. XVI. 651). Sarpi, Discorso (Ed. Helmstad. 1763, IV. 21).

Наиболее интересны сведения о том, как Иннокентий IV послал Петра Веронского в 1245 г. во Флоренцию проповедовать и помогать инквизитору Руджиери Калканьи.

Катарская Церковь Тосканы  - одна из наиболее старинных, она упоминается в архивах событий в Витербо и Орвието в середине XII века: Флоренция фигурирует там как еретическое гнездо, откуда приходили проповедники и миссионеры. Это была Церковь городских общин, богатых и динамичных: Флоренции, Пизы, Сиены. Церковь Тосканы была интеллектуальной и ученой. В 1173 г. на Флоренцию католическими церковными властями был наложен интердикт в связи с многочисленностью «патаренов» в стенах города. Не случайно антикатарские трактаты называют как одного из первых еретических лидеров некоего Пьетро из Флоренции. Трактат Ансельма Александрийского говорит о том, что этот Пьетро был первым епископом Тосканской Церкви, избранным и посвященным в сан вследствие миссии Никиты из Константинополя. К середине XII века катарские общины во Флоренции и других тосканских городах уже были полностью структурированы.

Вообще во Флоренции католическим епископам, а затем инквизиторам сильно не везло, и катарское христианство там, находясь под защитой гибеллинов и сторонников императора, несмотря на отдельные казни на костре, распространялась все больше. Во Флоренции жили катарские епископы – Филипп Патернон и его Сыновья (коадьюторы) – Фарнезе, Торчелло, Брунетто, Жакопо да Монте Фьяшоне. Доктор и рыцарь (cavaliere) Жeрардо, консул Флоренции в 1218 г., тайно исповедовал катаризм.  Большинство известных и владетельных семей были fautores и credentes  - защитники и верующие Добрых Людей – Барони, Пульчи, Сиприани, Сарачени, Мальпреза. Хотя первые попытки введения Инквизиции были осуществлены именно во Флоренции. Во время одной из них был арестован и вынужден отречься Филипп Патернон, но гибеллины организовали его бегство, и он крестился наново. А его епископский сан перешел к коадьюторам. Видя, что ситуация ухудшается, Барони построили в San Gaggio, пригороде Флоренции, укрепление, окруженное стенами, для защиты Добрых Людей, а в самом городе было множество домов, где они могли чувствовать себя в безопасности. У Сиприани для этого было два дворца, в Муньоне и Флоренции. В последнем катарский клир собирался даже на ассамблеи под предводительством епископа Марчизиано, который наследовал Филиппу Патернону, и кроме того у них были свои высшие школы в Поджибонси, Пьян де Кашья и Понте а Сьеве. (Lami, Antichita Toscane, pp. 497, 500.)

Катарские семьи Флоренции находились под покровительством семей не признанных еретическими, но гибеллинских – Амидеи и Уберти. Интересно, что под влияние катаризма стали попадать и гвельфские семьи, например, Кавальканти, где одни члены семьи были доминиканскими проповедниками и даже инквизиторами, а другие – верующими Добрых Людей. Так обстояло дело и во всей округе. Узы, связывающие катарскую Церковь с обществом, нельзя было расплести  - их можно было только разрубить. Что и было сделано.

В 1241 г. Руджиери Калканьи возглавляет Инквизицию во Флоренции, и аресты начинают становиться все более частыми, а исповеди арестованных приводят к новым арестам. Преследования во Флоренции сделались массовыми, а круг подозреваемых все расширялся. Папа забрасывал Сеньорию письмами, требуя всячески содействовать вызовам на допросы, количество арестованных увеличивалось, так что в дела о ереси оказалась вовлеченной треть населения города. Возбужденный размахом событий, Калканьи решил ударить по «вождям ереси», он арестовал часть из них, многих приговорил к костру, и ему удалось добиться казни  как минимум 11 человек. Многие из арестованных были женщины. Вот типичная флорентийская история тех времен.  Мария,  дочь Руджьери де Пуличчиано около 1240 г. «rediit ad hereticos» (отдалась еретикам, инквизиторская парафраза ритуального катарского «отдалась Богу и Евангелию», то есть, приняла обеты). Она пришла в дом Диосанти и пробыла там около двух недель. Оттуда перешла за Арно, в дом Монархии. Оттуда…в дом Форнария, «в котором пребывал один работник по имени Джованни» с женой своей Пьячилией. Здесь Мария приняла consolamentum «и была там одну ночь, и возвратилась к дому Монархии». «Et tunc ... Altabene (жена Монархии) fecit eidem reverentiam et adoravit earn, et sociam eius nomine Воna, similiter consolatam» . (И тогда Альтабене ей же явила уважение и поклонилась ей, а также ее спутнице по имени Бона, сходным образом утешенной).  Но знатные Пульчи пригласили новую христианку к себе, и у них, очевидно, в большей безопасности, провела она около четырех месяцев. Покинув Пульчи, Мария возвратилась в дом Форнария «et ibi stetit cum societate sua pluribus annis» (и там оставалась со своим сообществом очень много лет). Последним ее местопребыванием был дом некоего Томмазо  и его матери Альфании. Сама Альфания много раз «поклонялась» ей как «совершенной».  К Альфании заходили и другие Добрые Люди. В этом доме Мария и была арестована. В 1242 г. двух Добрых Людей высокого ранга обнаружили в доме доктора Диотаюти и согласно Флорентийскому статуту, этот дом был разрушен. Но эти люди – Барони, Пульчи, Сиприани – не отвернулись от преследуемых диссидентов, они поставили на карту свою репутацию, власть и богатство, они предоставляли им свой кров – потому что в таких условиях непременным атрибутом безопасности являлся “alta et murata domus” – «высокий и укрепленный дом», пищу и место для религиозных церемоний, и они, если надо, защищали их с оружием в руках. Так Барони  - род, преданный Добрым Людям - собрали своих сторонников, разбили двери тюрем, освободили узников и разобрали их по своим домам-башням и дворцам во Флоренции, где они могли свободно проповедовать. (Ripoll I. 79-80. Raynald. aim. 1235, No. 15. Vit. Gregor. PP. IX. (Muratori,S. R, I, III. 581). Lami op. cit. pp. 554, 557.)

Наступила патовая ситуация. С одной стороны сторонники «еретиков» показали, что они не намерены больше терпеть размаха репрессий, а с другой – преследователи были чрезвычайно распалены предыдущими успехами и триумфами над оппонентами, которых так долго не могли победить. Иннокентий IV все продолжал слать письма в Сеньорию, требуя поддержки инквизитора, и, в конце концов, послал туда Петра Веронского. Когда тот явился, то своими проповедями собирал толпы на Санта Мария Новелла. Он убедил аристократов-католиков в том, чтобы они сформировали специальную гвардию для защиты доминиканцев, и создал полувоенное формирование Societa de Capitani di Santa Maria, а также знаменитую Compagnia della Fede, Общество Веры, поклявшееся защищать Инквизицию от всех опасностей. Они тут же получили все необходимые привилегии от Святого Престола. Увидев такую мощную поддержку, Калканьи вновь стал организовывать процессы против ереси. Поддержку Калканьи оказывал подеста города Орландо де Росси, родственник Иннокентия IV. Однако в начале 1245 года его каденция закончилась, и в это время императором Фридрихом был назначен новый подеста - Паче ди Пезаньола из Бергамо. Барони вновь собрали своих сторонников и убедили подеста – как верного императору -  оказать покровительство Добрым Людям. Тогда Калканьи спровоцировал кровавый конфликт, обрадованный тем, что папа отлучил императора. Ведь в это время на Лионском Соборе папа объявил о «детронизации» Фридриха и даже попытался найти кого-то, готового принять имперскую корону. В конце концов, город оказался разделенным на две партии, готовые ринуться друг на друга. А Петр Веронский и его проповеди ненависти к еретикам сыграли в том немалую роль.

Прежде всего, Калканьи обвинил многих матрон города в том, что они fautrices – сторонницы ереси и подруги еретиков. Он вызвал на допрос Барони, обвинив их в том, что они credentes, что мать братьев Барони была Доброй женщиной, и когда те отказались явиться, заявил им, что у него есть специальный мандат от Иннокентия IV. Они вынуждены были подчиниться, и 1 августа 1245 года принесли присягу придерживаться всех постановлений Церкви, дав в залог тысячу лир. Но когда они поняли, что Калканьи все равно готов вынести им приговор, то апеллировали к подеста. Новый подеста направил Калканьи письмо, где обвинил его в превышении власти, создании незаконных формирований и вмешательстве в дела города. 12 августа подеста объявил ультиматум «католической партии» - послал к Калканьи своих офицеров с требованием немедленно аннулировать все его процедурные решения, как принятые вразрез с мандатом императора, вернуть деньги, взятые в залог, а в случае невыполнения предстать на следующий день перед подеста под угрозой штрафа в тысячу марок. 13 августа в воскресенье Калканьи и епископ Ардиньо организовали массовую демонстрацию своих сторонников на Пьяцца Санта Мария Новелла. Здесь зазвучали еще и политические лозунги, направленные против императора и нежелания коммуны бороться с ересью. На этом митинге Руджиери публично вызвал самого подеста как подозреваемого в ереси и fautor hereticorum. А злобная риторика Пьетро Веронского, который все подогревал и подогревал страсти, только подливала масла в огонь – он заявил, что засвидетельствует все обвинения против подеста. Правительство коммуны было очень занято торговыми контрактами, но ситуация сложилась такая, что подеста призвал в город всех, верных императору.

Две недели продолжалось противостояние. 24 августа, в день св. Варфоломея епископ и инквизитор собрали сторонников в кафедральном соборе Санта Репарата. Там же присутствовал и Петр Веронский, и все его Общество Веры. Там был публично зачитан приговор, с осуждением Барони, где говорилось о том, что все их имущество должно быть конфисковано, а все их замки, дома и дворцы разрушены, что естественно, привело к кровавым столкновениям. Подеста приказал звонить в колокол коммуны, католические хроники говорят, что явились его сторонники с палками, камнями, луками и стрелами, они ворвались в кафедральный собор, и началась драка. Это событие по праву можно назвать городским восстанием против Инквизиции. К вооруженным людям со стороны подеста присоединились отряды Барони, а Общество Веры дралось на стороне солдат Римской Церкви. В тот день сторонники Барони и подеста выгнали сторонников Инквизиции с площади кафедрального собора. Вечером Общество Веры собралось на Пьяцца Санта Мария Новелла. Они выслушали проповедь пламенного трибуна Петра Веронского, призывавшего отомстить богохульникам. Традиция говорит о том, что сам Пьетро Веронский встал во главе Общества Веры, неся его штандарт, как другие капитаны, но прямых подтверждений этому нет. Как бы там ни было, но после его вдохновленных слов совершились две кровавые битвы, одна на Кроче аль Треббио, а другая – на площади св. Фелицитаты, и в обеих «сторонники еретиков» потерпели поражение. На местах этих сражений до сих пор стоят памятники, а знамя, якобы переданное Петром Веронским самому рьяному капитану Общества Веры, де Росси, до сих пор выносят во время шествия Compagnia di San Piero Martire (в которую было переименовано Общество Веры) в день чествования святого, 29 апреля. (Lami, pp. 560-85.).

Таким образом во Флоренции было свергнуто правление гибеллинов, а сами они были до 1248 г. изгнаны из города. Барони вынуждены были давать показания перед Инквизицией в октябре 1245 г. Калканьи в награду за верную службу был в 1245 г. назначен епископом Кастро, а на посту инквизитора его сменил сам Пьетро Веронский, который достойно продолжил его дело. Правда, обращений чудесных больше не было,  у кого-то он добился отречений, кто-то бежал, и он покинул Флоренцию, убежденный в том, что ересь преодолена, хотя Райнерий Саккони в своей книге, написанной несколько лет спустя, сообщает, что катаров во Флоренции еще весьма много. 

В 1250 году умер император Фридрих. После его смерти у папы оказались развязаны руки. Вернувшись в Геную с Лионского Собора, он 8 июня 1251 года назначил Петра Веронского и Вивиано из Бергамо инквизиторами Кремоны своей буллой Misericors, где призвал их отныне не терять времени и энергично преследовать врагов веры. В этой декларации папа пишет, что благодарение Богу, настало время, когда нужно действовать не столько словами, столько делами, и самое главное – заняться делом очищения веры. Более того, в данном документе говорится о том, что те светские правители, которые не окажут инквизиторам свою поддержку, сначала подвергнутся ударам меча духовного, а если не подействует, то весь христианский мир будет призван к крестовому походу для их уничтожения. Подобные письма были отправлены всем доминиканским провинциалам с требованиями ввести в статуты городов законы императора против еретиков. Эти письма и буллы писались в такой спешке, что содержали множество ошибок, и папа даже вынужден был давать специальное разъяснение 13 июня 1252 года о том, что эти ошибки не обесценивают самого содержания буллы. Через некоторое время была оглашена знаменитая булла Ad extirpanda, где гражданские власти должны были полностью подчиниться Инквизиции, а уничтожение ереси провозглашалось основной обязанностью государства. (Ripoll I. 102-3, 199, 205, 208 14, 231. Berger, Registres d Innoc. IV. No. 5065, 5345. Mag. Bull. Rom. I. 91).

После отъезда из Флоренции Пьетро Веронский был приором монастыря Сан Джованни ди Канали в Пьяченце и, согласно своему житию, никогда не прерывал свой пост перед закатом, проводил большую часть ночи в молитве, ограничивая сон до последних пределов, так что «братья умоляли его друга Маттео да Корреджо умерить его пыл». Если прибавить сюда еще и постоянную нервную экзальтацию, то можно представить себе характер и облик человека, которым был Петр Веронский. (Campana, Vita di San Piero-Martire, pp. 100-1). Он также позже был назначен инквизитором Кремоны и распространял свою деятельность инквизитора на Милан и Комо, где был с 1251 года назначен приором Дома доминиканцев. О его роли инквизитора документально мы знаем очень мало – только о допросе катарского епископа и принуждении нескольких fautores в Милане подчиниться церковным властям. Тем не менее, то, что мы знаем об итальянской Инквизиции тех времен, а также то, что множество людей было настолько враждебно к нему настроено, наводит на мысль, что очевидно все дело в том, что мы просто не имеем документов о его деятельности, а сталкиваемся с ситуацией, когда через девять месяцев таковой, отчаявшиеся люди стали думать о том, как же от него избавиться.


Tags: Их нравы, Оплот ереси
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Список всех ссылок

    Анн Бренон. Катарский словарик. Предисловие. Анн Бренон. Катарский словарик.Хронология Анн Бренон. Катарский словарик. Буква А. Анн Бренон.…

  • В ожидании. Пятидесятница

    «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, … (вы) говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в…

  • Праздник ли Вознесение?

    «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments

Recent Posts from This Journal

  • Анн Бренон. Катарский словарик. Список всех ссылок

    Анн Бренон. Катарский словарик. Предисловие. Анн Бренон. Катарский словарик.Хронология Анн Бренон. Катарский словарик. Буква А. Анн Бренон.…

  • В ожидании. Пятидесятница

    «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, … (вы) говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в…

  • Праздник ли Вознесение?

    «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас…