credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Categories:

Анн Бренон. Жизнь и смерть. Ч.2. Откуда можно о них узнать? Продолжение


Проповеди

         Бернар ответил Эвервину из Штайнфельда, но не прямо, а посредством серии проповедей на тему Песни Песней, написанных приблизительно в том же 1143 году в тишине аббатства Клерво[1]. В этих проповедях, направленных против лис (ереси), которые портят виноградники (Господа), Бернар фактически не сообщает нам ничего нового о еретиках, уже известных нам из письма Эвервина. Он полагает, что эти современные еретики вдохновлены древними, а именно манихейцами, но оценивает их «хуже, чем манихейцы», из-за их лицемерия и претензий на аскетизм. Он советует клирикам, которые столкнутся с ними, попытаться их обратить, но в случае, если это окажется невозможным, то допустимо и оправдано предание их смерти («кто покарает в гневе злодея, является орудием Божьим»)

        

Немногим позже, в июле 1145 г., он сам имел возможность встретиться лицом к лицу с еретиками, причем далеко от Рейнских земель. Во главе торжественной цистерцианской делегации, вместе с легатом святого престола, он отправился в Средиземноморье, а именно в Тулузен и Альбижуа, с целью обличить еретика, которого он преследовал уже много лет, Генриха из Лозанны, или монаха Генриха, еще одного из прото-вальденсов середины XII века. Однако в Лангедоке, вместо монаха Генриха и его адептов, он явно встретился с Добрыми Людьми и – особенно - с их верующими. Эта встреча его потрясла, а его проповеди против них были неудачны. В южных castra, этих фортифицированных бургадах, уже существовали монашеские еретические общины, как в Верфей, где совладельцы, рыцари и ремесленники просто высмеяли торжественный кортеж папских цистерцианцев. Жоффруа д’Оксер, секретарь Бернара, описал в своем отчете эти достойные негодования факты; и сам Бернар жалуется на это в нескольких своих письмах. Хронист Гийом из Пьюлоран, через два поколения все еще упоминает этот скандал.

         Через некоторое время по всей Европе вновь разразились репрессии; и если в Окситании еретиков явно защищала каста сеньоров, то в Шампани и Бургундии загорелись костры. В Рейнских землях, через двадцать лет после трагического эпизода, описанного Эвервином из Штайнфельда, начались новые полицейские облавы с целью казни на костре мужчин и женщин, и по этому поводу появляются новые документы. Экберт, будущий аббат Шенау, но в тот момент каноник Бонна, тоже написал после 1163 года серию проповедей против еретиков, которую он посвятил архиепископу Кельна. Из этих проповедей 1163 года мы можем узнать две дополнительные подробности о ереси  Апостолов.

         Прежде всего, Экберт дает еретикам имя, которое становится знаменитым в ХХ веке: катары. Здесь можно выявить сомнительную этимологию, с помощью которой Экберт, демонстрируя своё знакомство с патристикой, пытается соединить «греческое катарос, то есть чистые» с предыдущим латинским названием cati, то есть поклонники кота. Можно также прочитать о том, как 5 августа 1163 г. в Кёльне были сожжены пятеро катаров, среди которых были архикатар и молодая девушка. Потом сорок катаров были пойманы в Майнце, а далее новый костер зажегся в Бонне, на котором погиб другой архикатар, Дитрих, и его товарищ.

         И, наконец, среди десяти пунктов, которыми Экберт характеризует ересь этих катаров в своей первой проповеди, и где мы узнаем кое-что, уже ранее нам известное - отказ от крещения водой, культа распятия и отрицания человеческой природы Христа - он упоминает (впервые в Западной Европе) о том, что они дуалисты. Они проповедуют, говорит он, «что человеческие души - это падшие духи, изгнанные из Царствия Небесного после Творения; заключенные в тела из плоти, они, однако, могут достичь Спасения делами, но только при условии принадлежности к их секте». Они исповедуют «что есть два творца… один - благой, другой - злой, то есть Бог и дьявол». В конце концов, бравируя своим знанием религиозной истории, Экберт ударяется в длинный экскурс в античное манихейство, для того, чтобы обосновать, что рейнские катары его времени являются преемниками одной из античных манихейских сект: катаристов [2].

         Менее сентиментальный в своих чувствах и выражениях, чем Эвервин из Штайнфельда, Экберт явно не собирается ничего понимать: он a posteriori осуждает сожженных. Его тексты предоставляют нам утонченные и подробные объяснения некоторых черт инкриминируемых им «ошибок», но, как и все антикатарские информаторы, он демонстрирует только презрение и необъективность по отношению к тем, кого он считает врагами Божьими и своими собственными врагами. Однако, проповеди аббата Шенау, впрочем, как и проповеди Бернара из Клерво, не достигли желаемого результата: убедить в извращенности и ошибочности ереси тех, кто в нее еще не впал, убедить еретиков в их ошибках, обратить или, по крайней мере, отвратить от них их верующих. Да ведь сам Бернар оставил двери Церкви открытыми для физического насилия…



[1] Речь идет о проповедях 65 и 66 св. Бернара о Песни Песней: «Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете…» (Песн. 2,15). Я использую здесь достаточно новаторскую работу Беверли М.Кинзли «Заботясь о Господнем винограднике: цистерцианцы, риторика и ересь. Бернар из Клерво, проповеди 1143 г. и проповедническая миссия 1145 г», опубликовано в Heresis, № 25, 1996.

[2] См. фундаментальный труд Robert Moore. The Birth of Popular Heresy. 1975. University of Toronto Press, 1995, pp. 88-94.


Tags: Анн Бренон книги, Анн Бренон. Жизнь и смерть
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments