credentes (credentes) wrote,
credentes
credentes

Category:

Жан Дювернуа. Религия катаров. Ч. II Р. VI. Церковь. Продолжение 5.

VI.2.5. ЕПИСКОП И ЕГО СЫНОВЬЯ

           Катарский епископ, первый известный на Западе иерарх, стоит во главе Церкви, размер которой зависит, скорее, от количества верующих, чем от географических факторов.

          

Первая информация исходит из актов собора в Сан-Фелис-Лаурагэ (Верхняя Гаронна) в 1167 году. В эту эпоху на Западе (за исключением, возможно, Рейнских земель) существует только два епископа, - епископ Франции и епископ Альби. На соборе принимается решение об образовании четырех новых Церквей – в Тулузе, Каркассоне, Ажене, Ломбардии; представители заинтересованных общин выбирают епископов, которые должны встать во главе этих общин, те получают consolamentum и посвящение {consolamentum et ordinem) из рук papa Niquinta, о котором мы кроме того знаем, что он был епископом Драговицы[1].

В классический период (1250 г.) назначение не проистекает уже из выбора. Епископу помогают два коадьютора, Старший Сын и Младший Сын, оба получившие специальное посвящение для этой цели. Райнерий Саккони описал, в каких именно обстоятельствах:

Посвящение епископа происходило следующим образом: после смерти епископа Младший Сын посвящал в епископы Старшего Сына, который затем посвящал Младшего Сына как Старшего Сына. Затем Младший Сын избирается всеми прелатами и подданными, собранными в месте этих выборов, а епископ посвящает. Младшего Сына. Этого посвящения Младшего Сына не изменили.

Однако посвящение епископа изменилось у всех катаров, которые живут на Западе (citra mare), поскольку они утверждают, что в таком посвящении сын устанавливает отца, а это представляется слишком неудобным. Потому сейчас они поступают иным образом, то есть, епископ посвящает Старшего Сына в епископы перед своей смертью. Если один из них умрет, Младший Сын становится Старшим Сыном и епископом в один и тот же день. Таким образом, почти каждая катарская Церковь имеет двух епископов.[2]

           Кроме того, у епископа должен быть собственный диакон, как на это указывает признание свидетеля, говорившего о «епископе еретиков из Тулузы и его товарище, молодом человеке, недавно ставшим диаконом, поскольку епископ не должен быть без диакона» [3].

           Около 1300 года Церковь Лангедока, вернее, то, что от нее осталось, имеет только одного «старшего диакона», живущего на Сицилии. Маловероятно, что этот термин правильно повторен; без сомнения, речь здесь идет о Старшем Сыне. В то же время эта Церковь только в Ломбардии имела одного священника, которому приписывают дисциплинарную роль диакона[4].

           Весь Лангедок, от Тарна до Пиренеев, доверен единственному старшему. Правда, у него есть только около двенадцати подчиненных ему совершенных, но правда и то, что катарская Церковь не злоупотребляла иерархическими степенями, даже если ее расцвет под. конец XII века привел ее к образованию не упоминаемых в Писании иерархических степеней Старшего и Младшего Сына.

           Судя по fluorit лиц, носящих этот титул, складывается впечатление, что он появился в Ломбардии на переломе столетий. Как бы там ни было, в Лангедоке он появляется только в упоминаниях о соборе в Пиоссе[5].

           Сыновья, вместе или отдельно, наздирали за деятельностью всей Церкви, подобно диаконам, надзирвашим за деятельностью религиозных домов или миссионерских групп[6].

           Старшие Сыновья играли, по крайней мере, в Ломбардии, существенную роль в определении или эволюции догматики (Джованни де Луджио, Дидье). По-видимому, высшее положение в иерархии требовало высокого уровня интеллектуального развития, в отличие от того, что наблюдалось у тогдашних вальденсов, которые чуть ли не хвастались своими «некнижными и простыми» (Деян. 4, 13) пастырями.

           Функция епископа очень подробно описана Райнерием Саккони. «Епископ всегда играет главную роль (prioratum) во всем, что делается, а именно, он возлагает руки, преломляет хлеб и начинает молитву. [7]» Кажется, что епископ, с точки зрения теоретической экклезиологии, является Старшим Церкви, и никем помимо этого. На самом деле ему принадлежит привилегия посвящать, путем возложения рук, диаконов и Сыновей[8], а также, естественно, руководство всей Церковью и проведением в жизнь ее политики.

           Прелаты играют также главную роль исповедников.

           Однако, согласно Саккони, миссия диакона ограничивается только ежемесячными коллективными исповедями обычных грехов, «службы». Только прелаты могут назначить покаяние и отпустить смертные грехи.

Если кто-либо из них согрешит смертельно или таким образом, который у них считается смертным грехом, по принятии возложения рук, он должен исповедать только этот грех, а не иные, и вновь втайне принять возложение рук от своего прелата и по крайней мере еще одного лица вместе с ним[9].

           Ансельм Александрийский более точен и предоставляет нам также «расценки» покаяния ломбардской Церкви около 1274 года:

За явный или смертельный грех их прелат назначает им три дня голодовки (ad trapassandum) (так они это называют), то есть, грешник не ест и не пьет три дня подряд. Затем налагает на них три поста на хлебе и воде. Следует заметить, чтовсе катары соблюдают три поста, его посты не совпали с теми, которые обычно соблюдают все. Он навсегда утрачивает свое старшинство (prioratum) и никогда ни на кого не возложит рук, разве что в случае необходимости.

Если же кто-либо из них совершит смертный грех тайно, то ему вновь дают утешение, но назначают 37 дней голодовки (trapassandum),то есть без еды и питья, но не подряд. Он не утрачивает своего старшинства, но прелатское достоинство. И никогда ни на кого не возложит рук, разве что в случае необходимости.

Если кто-либо желает всеми силами сделать что-либо, что по их мнению является смертным грехом, но не делает этого, ему назначают 7 дней голодовки (trapassandum), но не подряд, и оставляют на его совести решение вопроса о том, хочет он получить повторное утешение или же нет. Утрачивает он однако достоинство иерарха, но не старшинство.

За грехи каждодневные, в которых они исповедываются, один из них за всех, раз в месяц, им назначают три дня на хлебе и воде, что они называют днями службы[10].

           Возможно, катары мечтали о совершенных епископах, с детства воспитываемых как предназначенных для служения. [11] В любом случае, в Лангедоке в конце XII века они выходят из рядов духовенства, на переломе столетий – из аристократии, с середины XIII века – из среды горожан, особенно судейских. С этой точки зрения катаризм просто- напросто вписывается в общую эволюцию.




[1] Критика этого документа см. infra, p. 330, n. 107.

[2] Изд. Dondaine, op. cit., p. 69.

[3]Doat XXV, f» 307 v" (1277, в изгнании в Генуе).

[4]Limborch, op. cit., p. 14.

[5]Doat XXIII, f 270 r°. Речь идет о создании новой Церкви в Разес. Существовавшие тогда Церкви должны уже были кметь эти иерархические ступени.

[6]Sacconi, op. cit., p. 69. Согласно Я. де Капеллис, они даже назывались « свого рода визитаторами » (quasi visitores appellant) (op. cit., p. CXXXVII).

[7]Sacconi, op. cit., p. 68-69.

[8]Id., p. 67.

[9]Id., p. 67.

[10]Изд.. Dondaine, La hierarchie, II, p. 315.

[11]Cм. supra, p. 146.

Tags: Жан Дювернуа. Религия катаров
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments